Мэтт отстранился всего на мгновение. Выбрался из ткани. Тряпка осталась у Риты в кулаке, в ямку между шеей и плечом вернулись мягкие губы. Будто там всегда и были. Будто там им и положено быть всегда. Клеймо, ожег. Мужские руки легли на поясницу, пальцы легко нашли молнию юбки. Прекрасная-прекрасная профессия: раздевать людей. Рита запустила пальцы в короткие русые волосы, и Мэтт шумно выдохнул, прямо по коже.

Двумя невесомыми движениями он столкнул юбку вниз, ткань тихо прошуршала по ногам и кольцом легла на пол. Из одежды остались белая рубашка и чулки.

Отличное сочетание.

На бёдрах снова оказались горячие ладони. Мэтт без усилий поднял Риту в воздух, и она по инерции обхватила его ногами. Только бы не рухнуть вниз. Но ронять ее никто не собирался. Он оторвал её от стены и не глядя двинулся в сторону спален, продолжая целовать шею, ключицы в вырезе рубашки, захватывая мочку уха зубами и тут же зализывая укус…

Бам! Спина влетела в дверной откос. Тихий океан Мэттью Ройса начал выходить из берегов. Рита кончиками пальцев провела по жилистой шее сзади: Мэтта снова тряхнуло. Она лбом боднула красивый профиль, заставила повернуться к себе, и он с готовностью нетерпеливо смял её губы, врываясь, проникая дальше. Рита задохнулась, легкие сдавило, неясный стон вырвался из груди.

Откос остался позади, путь вслепую продолжился. Шаг, второй, грубые джинсы, трущиеся о кожу… Её качнуло вниз, линия горизонта сместилась, спина ощутила под собой мягкость одеяла. Сверху в потёмках нависло мужское тело. Капкан сомкнулся, жар от обнаженной груди опалил даже через остатки одежды. Одна горячая ладонь оказались на внутренней поверхности бёдра и заскользила вниз. Пальцы задели край чулка, подцепили его, Мэтт оттолкнулся от кровати и, стоя на коленях, выпрямился.

Идеальный. Просто идеальный. Тусклого отблеска фонарей в окне хватило, чтобы рассмотреть совершенство. Тени, создаваемые рельефом рук, плеч, груди и косых мышц живота, заставили губы пересохнуть. Взгляд столкнулся со взглядом. Удержался, примагнитил. В некогда голубых глазах плеснулись тёмные воды океана. Этот океан вышел из берегов окончательно.

Вторая сильная рука подхватила ногу Риты под голенью, подняла и уложила на обнаженное каменное плечо. Чулок поехал с бедра, за ним по коже пролегла выжженная полоса от раскаленных пальцев. Мэтт сорвал невесомую паутину со стопы. Обхватил её ладонями за подъем…

Продолжая смотреть прямо в глаза, прижался губами к щиколотке.

Миллионы игл закололи в центр поясницы. Рита мелко задрожала, дрожь родилась в центре солнечного сплетения, пошла волной по телу, передалась в ноги. Уголок прижатых к щиколотке губ приподнялся в хищной ухмылке. Кто бы знал, что скрыто в этих тихих водах… В следующую секунду он отпустил её голень, одним точным движением перевернул на живот, выбивая из легких весь воздух, и припечатал сверху. Легко задрал вверх рубашку и протянул полосу поцелуев вдоль позвоночника, разбрасывая по коже миллионы искр…

* * *

Что это было?

Что это, чёрт возьми, было?

Сложно сказать. Фейерверк, взрыв, нечто необъяснимое.

Мэтт уронил руку на лицо и закрыл глаза. Дыхание уже выровнялось, всё тело отяжелело от усталости.

Она. Его. Раскатала. Вымотала так, как не выматывала ни одна смена на «скорой». Хотя сравнение спорное. Сравнивать женщину-вулкан и будни парамедика некорректно, однако… однако…

Нужно немного полежать и подышать. А потом притянуть к себе дикую кошку, свернуть в мягкий пушистый ком и проспать до утра. Плевать на оставленный в куртке мобильник, на Иэна, который, возможно, будет задаваться вопросами. Всё, что сейчас нужно — уткнуться носом в оливковую кожу шеи и уснуть. А утром завернуть кошку в тёплые вещи, заставить обуть что-то приличное и вытащить из дома на кофе. У неё же должны быть хотя бы кроссовки? У всех есть кроссовки.

Слева на подушке произошло движение. Небольшое, тихое. Будто Амрита повернула голову или что-то вроде того. Ожила. Быстро, в отличие от Мэтта, всё еще лежащего, не в силах оторвать руку от лица.

Вообще-то он собирался позвать её куда-нибудь, как только закончатся эти идиотские товарно-денежные отношения. А это примерно через час. Чтобы контракт потерял силу и друг напротив друга остались двое свободных людей. Но… огонь Индии немного опередил британскую сдержанность. Амрита одним лёгким движением вплеснула в спокойную воду бензин и бросила спичку.

Потрясающая способность.

На соседней подушке раздался вздох. Потом очередное движение, более ощутимое. Мэтт чуть сдвинул руку с глаз: Амрита села, сбросила ноги с кровати, тёмные длинные волосы завесили спину с самым шикарным, точеным позвоночником в мире. Затем она склонилась, начала искать что-то на полу, и спина изогнулась. Она будто прямо сейчас сошла с чёрно-белой фотографии в стиле «ню».

Мэтт глупо улыбнулся этому наблюдению. Идиот…

— Тебе пора, — вдруг прорезал тишину решительный голос.

Он застыл. Тело на секунду окаменело. Отреагировало раньше мозга.

Что?

Амрита разогнулась, в пальцах у нее показалась невесомая ткань.

— Прости, что?

— Тебе пора, — просто повторила она.

Даже не обернулась. Контраст между холодным голосом и её силуэтом, подсвеченным тёплым фонарным светом, резко ударил под дых. Мастер класс на тему «Как быстро отменить все планы». Вот так? Просто «тебе пора»?

— Ты ненормальная, — из лёгких Мэтта вырвался оглушающий выдох.