Шрифт:
– У меня тоже башка не резиновая, всего не запомнишь, – сказал он без всякого сожаления. – А Ваха бы лучше следил, кто у него по рукам ползает.
Произнеся это, он направился к джипу.
– Ишак плешивый, – с ненавистью произнес Ваха, но Шмель этого не услышал. – Тима, а если я заражусь? – стараясь унять охватившую его дрожь, спросил он.
Тима закончил перевязку и поднялся.
«У тебя уже давно началось заражение», – подумал он, но вслух этого не сказал.
– Тебе нужен врач, – произнес он.
Ваха убито молчал.
– Что будем есть? – чтобы как-то отвлечься, спросил он.
– Да что пожелаешь, Ваха. Что ты больше предпочитаешь, задрипанные шпроты в банке или шпроты задрипанные в банке? – отозвался Тима.
Несколько секунд Ваха ошалело смотрел на Тиму, отчаянно соображая, в чем заключается смысл данной фразы. У него был такой вид, словно кто-то в его голове безуспешно пытался сдвинуть тяжелый сейф.
– А… что, больше ничего нет? – наконец выдавил он. Тима посерьезнел и качнул головой.
За день они прошли не больше десяти километров, по дороге побросав почти все вещи и оставив только палатку с одеялами. Ко всем неудачам добавились шакалы. Их не было слышно днем, они появлялись ночью, как вампиры, бродя вокруг лагеря, обмениваясь завываниями. Тиме приходилось разжигать огромные костры, чтобы хоть как-то отпугнуть этих тварей, но они становились все смелее.
Вечером Вахе стало хуже. Рука пульсировала невыносимой болью, он уже еле шевелил ею. Когда палатка была установлена, он без сил повалился в траву.
– Тима… Тима! – позвал он. – Подойди сюда!
Тима обернулся.
– Посмотри. Это гангрена? – помертвевшим голосом спросил Ваха. – Я чувствую, как воняет даже из-под повязки.
– Не нужно было ковырять ее. – Тима присел рядом с обессилевшим мужчиной и снял с его руки повязку. Нахмурился.
– Что там? – Ваха уже боялся самостоятельно взглянуть на рану.
– Ничего такого, Ваха, – тихо произнес Тима.
– Послушай! – Ваха схватился здоровой рукой за рукав Тимы. – Посмотри на него!
Мужчина проследил за взглядом Вахи. Тот указывал на Шмеля, который сидел на поваленном дереве, уставившись в одну точку. Лицо его было безжизненное, словно вылепленное из глины. В руках был пистолет.
– Он сидит так уже почти час, – зашептал Ваха. – Как истукан. Вытаскивает патроны из магазина, потом снова заряжает. Тима, он сошел с ума. Если мы с ним не разберемся, то оба подохнем прямо в этой чертовой палатке. Нужно вернуться обратно к машине. А там попытаемся сориентироваться и пойдем домой, – продолжал Ваха.
Он говорил, но Тима видел, что его напарник сам не верит своим словам. Просто «Хаммер» хорошая машина, и эта огромная, вместительная тачка была неким спасительным островком в воображении Вахи, она все еще олицетворяла частичку цивилизованного мира.
Тима мрачно молчал. Привычным движением он сунулся за сигаретами, но рука его только похлопала опустевший карман – сигареты закончились еще днем. Он хотел встать, но Ваха не отпускал его.
– Тима, – казалось, Ваха сейчас заплачет. – Нужно что-то делать! Помнишь, ты говорил, если эта задумка не будет иметь… как это… пер… перспективы! Ты…
– Я все помню, Ваха. Успокойся, – сказал Тима и пошел открывать консервы. Последнюю банку.
50
– Я могу наконец ехать? – спросила вежливо Дина у Ярика, и тот кивнул. Ярик заметил, что, несмотря на невзрачную внешность, сейчас Дина выглядела довольно изящно.
Через десять минут из гаража вырулил фыркающий «Москвич».
– Я постараюсь вернуться до темноты. Пожалуйста, зайдите перед сном к моей маме. Я ее покормила, но, может быть, она захочет пить, – сказала Дина, высунувшись из окна. – И, Рута, присмотри за Олегом.
Старенький «Москвич» неуклюже пополз в лес. Ярик и Рута собирались вернуться в дом, как вдруг из-за сарая появился Митрич.
– Куда она уехала? – спросил он отрывисто.
– В город. Ей нужно кое-что купить.
– Ярик, нужно линять отсюда. Думаю, ты зря ее отпустил…
– Ты что, не слышал? – Голос Ярика похолодел. Он упер руки в бока. – Нам нужны продукты, лекарства, для тебя, между прочим. Или ты предпочитаешь жрать кору с деревьев?
– Я не о том. – Митрич вытер пот со лба. – С машиной у нас был бы шанс…