– У меня? Я… - все слова исчезли, мне с трудом удалось вспомнить утренние переживания. – Подожди, так вся эта тема с любовными романами…

– Да, с тех пор у меня с этим жанром особые отношения. Мы не ладим, как ты понимаешь.

– Но ведь это было так давно, а те ребята всего лишь дети, которые сейчас, возможно, стали вполне адекватными взрослыми людьми.

– Луна, пожалуйста, не надо, - его голос стал печальным, подтверждая мои догадки о том, что эта его рана еще не затянулась.
– Я и так сказал тебе больше, чем следовало.

– Ладно, - я согласно кивнула, потирая замерзшие руки.

–  Пойдем выпить что-нибудь горячее? – предложил Флориан, с подозрением рассматривая меня.

– У меня от ветра постоянно краснеют щеки, - я обхватила лицо ладонями, желая скрыть раздражающий недостаток. – Можем пойти в кофейню неподалеку.

Мы шли около семи минут, но писатель то и дело тревожно поглядывал на меня, будто проверял, не окочурилась ли я. Несмотря на онемевшие кончики пальцев на руках я чувствовала себя гораздо лучше, нежели утром. Пробудившись сегодня от тревожных мыслей, мне и в голову не могло прийти, что этим вечером мы с Флорианом будем сидеть за круглым столиком у окна друг напротив друга. Он взял какао, а я горячий шоколад, и вот уже десять минут мы молча грели руки, держа белоснежные кружки с напитками.

– Извини за вопрос, но почему ты не ходишь на учебу? – вдруг спросил писатель. – Натали рассказала мне, но у нее не было выбора, иначе я бы не принял тебя к нам.

– Как это связано?

–  Мне важно, что у тебя есть время на чтение книг. Знаешь, - он отпил небольшое количество какао, и на его губах остался шоколадный след, который Флориан поспешно вытер салфеткой. – Несколько раз у нас в клубе были люди, которые постоянно говорили, что не успели дочитать книгу к встрече.

– Ты говоришь так, будто это преступление, - меня забавляло то, с какой серьезностью он к этому относится. Будто это не книжный клуб, а реанимационное отделение, где спасают жизни людей.

– В этом нет ничего плохого, но намного лучше, когда все участвуют в обсуждении книги. Ты же слышала их, они спорят, порой доходит до криков, но в этом и есть смысл. Люди приходят на встречу, чтобы поделиться впечатлениями и выслушать другие точки зрения. – Флориан, видимо, заметил мою улыбку и поджал губы. – Ты считаешь это глупым, да?

– Вовсе нет, - я не заметила, как резко стала серьезной, вдруг вспомнив о том, в каком положении находилась. Не мне смеяться над людьми, у которых все под контролем. У самой в жизни полный бардак, а позволяю себе хихикать над другими. – Мне не хватает смелости разобраться с собственными проблемами.

– Почему?

– Потому что я ни в чем не уверена, - из меня вырвался тяжелый вздох, утренняя тревога вернулась и плотным клубком свернулась в животе.

– Например? – Флориан отставил в сторону кружку.

–  Выбрала профессию, а теперь сомневаюсь в ней, встречаюсь с парнем, но не уверена, что хочу это продолжать, - я впервые за день заглянула писателю в глаза, - потому что, кажется, не люблю его.

– Того парня, который дал тебе книгу великолепной Даниэлы?

– Снова ты, - я откинулась на спинку стула, скрестив руки, и недовольно фыркнула.

– Это не издевательство, а просто уточнение, - Флориан пожал плечами. – Я читал около десяти романов Стил и ничего против нее не имею.

– Тогда тебе следует пересмотреть список литературы для книжного клуба. Ты ведь лишаешь других возможности обсудить отличные произведения.

– Я подумаю, - согласился он, но по выражению его лица было видно, что он колеблется. Понятное дело: нельзя вот так взять и перечеркнуть свод правил, которые сам же и сочинил. – Так ты прочитала ту книгу?

– Нет, - это прозвучало гораздо более резко, чем хотелось бы, - как и он, к слову.

–  Ты же говорила, что он подарил ее тебе, чтобы показать… - я не дала ему договорить.

– Он соврал. Стащил книгу у мамы и выдал ее за свою.

–  Но дело не только в этом? – тихо поинтересовался он, будто прощупывал почву, пытаясь понять, можно ли со мной говорить на эту тему.

– Очевидно, ведь я бы не разлюбила парня из-за какой-то книги, но продолжать этот разговор мне совсем не хочется.

– Понимаю, - Флориан кивнул, и часть его каштановых кудрей упала ему на глаза. Он поправил волосы и поднялся с места. – Думаю, нам пора по домам.

– Ты - иди, я еще посижу.

Писатель выглядел растерянным, точно попал в ловушку и не знал, как из нее выбраться. Он быстро застегнул на все пуговицы пальто и собрался уходить, как вдруг остановился и положил руку мне на плечо, отчего я непроизвольно вздрогнула.

– Не думай слишком много. Поверь мне, от этого только хуже, - сказал Флориан, а затем резко убрал ладонь и, уходя, добавил, - извини.