Эмма положила фотографию на закрытый блокнот, и аккуратно расправила её на обложке. И остолбенела. Несколько раз моргнула, поднесла фото ближе к глазам, чтобы удостовериться в увиденном…

Этого не может быть…

Она беспомощно оглянулась. Нашла взглядом разговаривающих Брента и Колина, и снова уставилась в фотографию. Если бы не обстоятельства, она не стала бы рассматривать чужие снимки, но вышло так, что ей пришлось...

С потертого и немного выгоревшего от времени глянца на Эмму смотрели три лица. Двое молодых мужчин, недавние мальчики вроде Колина, а между ними одна женщина чуть старше сорока. Мужчины-мальчики обнимали женщину, положив головы на её плечи. Совершенно разные головы. Одна — русая, короткостриженая, с гладким лицом, светлыми глазами и хитрой ухмылкой. Именно это лицо, правда повзрослевшее и обросшее десятидневной щетиной, сейчас было с любопытством обращено к Колину.

Вторая голова на плече женщины — с тёмными, немного отросшими волосами, влезающими в глаза. Мужчина-мальчик на вид чуть старше Брента, на его подбородке уже пробивается чёрная поросль, а в чёрных, будто состоящие из одних только зрачков, глазах застыла серьезность. Даже улыбка на губах выглядит немного принудительной.

Эмма знала эти глаза и улыбку. Правда у того мужчины, каким стал мальчик с фотографии, волосы никогда не лезли в глаза. Они были зачёсаны назад, а о гладко выбритый подбородок можно резать бумагу. Но тем не менее Эмма узнала этого человека. Майрон Мэнсон. Владелец турагентства «Шагай!».

Майрон. Рон.

Эмма облизала губы и с шумом втянула воздух через нос.

Обрывки разговоров замелькали в ушах и перед глазами, как картинки в калейдоскопе.

«А поход мне оплатил брат…»

«Я рос со старшим братом, мы не ладили…»

«Брат предлагал забрать меня. У него ко мне дело…»

По спине прошёл холодок. Захотелось громко воскликнуть: «Что за фигня?», но вопрос замер где-то в лёгких. Липкое предчувствие заползло под одежду и сдавило рёбра. Забыв о том, что рыться в чужих вещах — признак плохого тона, Эмма раскрыла блокнот и впилась взглядом в первую страницу.

К горлу подступил плотный ком.

«Гид Эмма Маршалл, + и -» — говорил написанный от руки заголовок. Дальше страница делилась на две колонки не слишком ровной линией, будто в тот момент автобус тряхнуло на яме, и рука над блокнотом дрогнула.

Эмма до боли прикусила губу.

«Плюсы:

– улыбчивая,

– терпеливая (относительно),

– знает материал,

– стрессоустойчивая…»

Эмма поморщилась, прикрыла рот ладонью. Оказывается, она стрессоустойчивая. Как прекрасно!

«Минусы:

– может неприкрыто язвить.

– игнорирует больную ногу (как она собралась идти десять дней?)

– точно хотела послать меня в задницу, но сдержалась (это, наверное, всё-таки плюс).

– носит с собой спиртное (а так можно?)»

Дрожащей рукой Эмма перевернула страницу. Вторая тоже оказалась разделенной на два столбца, но здесь заголовок был короче. «Маршрут». И совсем немного пунктов. Эмма не стала их читать. Кровь пульсировала в висках, глаза застелила белая пелена. Только не плакать, только не сейчас. Из-за чего? Из-за того, что на жизненном пути попался очередной урод?

Эмма вложила фотографию в блокнот, захлопнула его, и уставилась перед собой невидящим взглядом. Эта книжица объясняла абсолютно всё. На одной странице в нескольких тезисах нашлись ответы на все невысказанные вопросы. Каким же простым всё оказалось на самом деле!

Выводы напрашивались сами собой. Гид Эмма Маршалл стала объектом наблюдения. Вот и всё. Никаких странностей в поведении, никакого раздвоения личности, сугубо научный подход. Один профессиональный гид по заказу высшего руководства следил за вторым гидом. Изучал. Как жука под микроскопом. Как он сказал? Его уволили, он безработный, так почему бы не доказать преданность брату-владельцу-турфирмы? Отличный план.

А Эмма расслабилась настолько, что позволила себе сблизиться с незнакомым человеком. Она сидела с ним за одним столом и пила пиво. На его глазах согласилась держать в тайне пьянку американцев. К кому она шла за помощью в любой ситуации? От осознания своей глупости захотелось закричать. Ударить себя по лицу, оттаскать за волосы. Но вместо этого она продолжала стоять на одном месте и смотреть в пустоту.

И в душе разрасталась такая же звенящая пустота.

Периферическое зрение уловило движение там, где стояли Брент и Колин. Эмма вздрогнула и резко повернула голову: мужчины уже направлялись назад к автобусу. Нельзя показывать им свою слабость. Никому нельзя показывать. Эмма крутанулась на пятках и размашисто пошагала распахнутой двери. Влезла в салон, прошла по проходу и сбросила рюкзак на задние сидения. Мари посмотрела на неё, как на сумасшедшую.

— Ты чуть меня не прибила, — недовольно проговорила она.

Эмма никак не отреагировала на замечание. Она его почти не слышала. Быстро, пока оставшиеся два пассажира не дошли до транспорта, она вернулась к водительскому месту и села на одинарное кресло напротив. Злосчастный блокнот всё еще был в руках и обжигал их. Эмма распахнула куртку и сунула его во внутренний карман.

Шаги и голоса прозвучали совсем рядом. На ступеньках появился Колин, ввалился в салон, и мешком упал на сидение рядом с Джен. Следом появился Брент. Точнее мистер Рейнер. Только так и стоило называть его всё время. Никакого Брента, никаких тёплых взглядов, ничего не было. Расчёт. Холодный расчёт.