Юкио судорожно цеплялась руками за покрывало, сминая его в потные комки; ее веки были плотно сжаты. Вдруг она вскрикнула; покрывало треснуло в ее побелевших пальцах, и ее бедра резко содрогнулись. В эту минуту Сайго оставил девушку, и с ее губ сорвался вздох разочарования.

Сайго подошел к Николасу и перевернул его на живот. Только теперь Николас понял, что происходит. Его обожгло болью, он почувствовал тяжесть Сайго на своей спине и услышал его тяжелое сопение.

Полковник вернулся домой очень поздно. Он долго сидел за рулем машины и курил трубку, ни о чем не думая. Казалось, прошло несколько дней с тех пор, как он курил последний раз, и теперь он наслаждался вкусом табака. “Наверное, через некоторое время мне захочется чего-нибудь выпить”, — подумал он.

Луна смутным пятном висела низко над горизонтом. Полковник медленно поднял окно и собрался уже выйти из машины, когда его вдруг охватило какое-то странное оцепенение. “Этого следовало ожидать”, — решил он. Полковник посмотрел на темные очертания дома и подумал о Цзон. Как она ему дорога. И как он ее подвел. Ее, и себя, и особенно Николаса. Полковник сделал то, что он должен был сделать, но знал, что этого далеко не достаточно. Он давно совершил эту ошибку, и сегодняшний вечер просто немного смягчил старую боль.

Он думал о том, что ему предстоит солгать Цзон. Полковник никогда не обманывал ее прежде и не хотел делать этого теперь. Но другого выхода не оставалось: он слишком хорошо представлял последствия.

Наконец, полковник выбрался из машины и мягко захлопнул за собой дверку. Ночь показалась ему очень холодной.

Он медленно подошел к дому и увидел кучку листьев, которые собрал Атаки, чтобы наутро их сжечь. Полковник стал на колени и поджег листья, задумчиво слушая громкий треск и вдыхая едкий дым.

Он смотрел на огонь. “В такие минуты всплывают странные воспоминания, — подумал он. — Как подводная лодка, неожиданно вырвавшаяся из глубины”. Полковник вспомнил солнечный летний день и то историческое совещание премьер-министра Ёсида с Джоном Фостером Даллесом, генералом Брэдли и министром обороны Джонсоном. На совещании обсуждались возможные последствия Корейской войны. Даллес приехал в Токио потому, что среди первых в Корею отправлялись войска, которые с 1945 года стояли в Японии. Но при этом без присмотра оставались военные базы и семьи офицеров, что, конечно, не нравилось американцам, и они усиленно советовали японцам создать собственные вооруженные силы.

Это неожиданное предложение находилось в вопиющем противоречии с Японской конституцией 1947 года, 9-ая статья которой гласила: “Никогда не будут создаваться сухопутные, морские, воздушные и иные военные силы”.

В лучших американских традициях Джонсон раскритиковал позицию Даллеса; со своей стороны, премьер-министр также отнесся отрицательно к планам ремилитаризации Японии. Тем не менее, необходимо было что-то предпринять. Полковник предложил расширить существующую японскую полицию примерно до семидесяти пяти тысяч человек и назвать это Резервом национальной полиции. “Таким образом будут созданы регулярные войска без всякого упоминания слова «армия»”, — сказал тогда полковник.

Даллеса это, разумеется, не устраивало, но Ёсида охотно согласился. Он понял, что полковник подсказывает ему выход из положения, который позволяет не потерять лица. Конечно, подобный план, должен был держаться в полной тайне. Ёсида настаивал на том, чтобы даже сами добровольцы не знали, к чему их готовят.

Премьер-министр принял решение организовать специальный отдел, который станет заниматься вербовкой добровольцев и их подготовкой. Во главе отдела предполагалось поставить американского офицера.

После совещания Ёсида попросил полковника задержаться. В комнате по-прежнему чувствовалась напряженность, и премьер предложил прогуляться в саду.

— Я вам чрезвычайно признателен, — сказал он после обычных ничего не значащих формул вежливости, которые не могли быть опущены даже в такой чрезвычайной ситуации.

— Проблема состоит в том, сэр, что американцы до сих пор нас не понимают. — Полковник поймал настороженный взгляд Ёсида. — И наверное, никогда не поймут. Времени у них было вполне достаточно.

Премьер-министр улыбнулся.

— Не забывайте, полковник, было время, когда мы не понимали американцев.

— Но я полагаю, что японцы более восприимчивы к другой культуре. Ёсида вздохнул.

— Да, пожалуй, это так. Как бы то ни было, я вам искренне благодарен. Мистеру Даллесу очень хотелось загнать меня в угол. Разумеется, он клонил к участию Японии в войне. Зачем же еще создавать ни с того ни с сего огромную армию? — Премьер покачал головой и сцепил за спиной маленькие руки. — Но это просто немыслимо — посылать наши войска в Корею.