Он взглянул на нее.

— Я прошел так далеко, как только мог, Маргарита. Это дальше, чем я когда-либо предполагал.

Она кивнула и повернулась к выходу. Через мгновение она посмотрела на него через плечо.

— Когда ты будешь дома?

— Когда с этим будет закончено. Когда я смогу.

— А потом?

— Все зависит от судьбы, не правда ли?

Маргарита, казалось, на какой-то миг растерялась, затем улыбнулась.

— На данный момент, по крайней мере, я полагаю, что так оно и есть.

— Мне не надо было бросать его, — сказал Николас. — Это было проявлением высокомерия, как бы ударом по лицу моего отца.

За ним, на стене гостиной, висел во временных кожаных ножнах Исс-хогай, громадный дай-катана. Новые ножны были изготовлены в традиционной манере с глазурью и серебряным тиснением из выделанной кожи ската девяностолетним человеком, которого Николас давно знал.

— Он здесь на месте, — заметил Кроукер.

На некоторое время воцарилось молчание. Он перевел взгляд с длинного меча на пару каркасов, которые изготовил сам Николас для размещения на них двух масок До Дука. Вначале казалось нелепым, что Николас хочет держать у себя эти отвратительные напоминания о человеке, который почти убил его. Но он согласился с Маргаритой, что никогда в жизни не существовало ничего четко определенного, зло, так же как и добро, имело много различных масок.

Наконец Кроукер спросил:

— Ходил ли ты на могилу?

Николас понимал, что он имел в виду могилу Жюстины.

— Нет еще, — ответил он. — Должно пройти какое-то время, прежде чем я смогу смириться с ее смертью. Я не хочу ходить туда, пока этого не произойдет, пока не будет своего рода мир между нами. — Он сложил руки вместе. — Здесь все еще есть часть ее духа, которая не нашла покоя. Я чувствую ее каждое утро, когда просыпаюсь на рассвете, перед тем как сделать зарядку. Я думаю, что ей необходимо покинуть это место, Лью.

Кроукер понимающе кивнул головой.

— Не спеши, Ник, — проговорил он и глубоко вздохнул. — По крайней мере сенатор Бэйн не представляет больше из себя силу, с которой следовало бы считаться. Когда умер Червонная Королева, его силовая база рассыпалась. Для Фэйс Гольдони не составило большого труда привлечь тех, кто раньше боялся его, к стану его врагов, поносящих его.

— Но Годайсю все еще действует, — заметил Николас. — У меня предчувствие, что пока нам не удалось проникнуть дальше поверхности. Где Оками? Что случилось с ним? Нанги уверен, что он жив. Конечно, угроза для его жизни еще остается. И имеется несколько трудных вопросов, на которые он должен ответить.

На улице земля была покрыта снегом. Завтра будет первый день нового года, время замены старого на новое, когда все может случиться.

— Что я хотел бы узнать, — сказал Кроукер, — так это чего добивались Оками и Доминик Гольдони.

— Для этого нам надо углубиться достаточно далеко в этот лабиринт.

— Если мы только сможем это сделать.

— Я начну с Тэцуо Акинага, Акира Тёса и Томоо Кодзо, трех оябунов в узком совете Кайсё. Один из них несет ответственность за подготовку его устранения. И кроме того, существует «Авалон Лтд». Они поставляют любые военные материалы. Сравнительно легко купить китайское или русское оружие, но они имеют также доступ к американским реактивным истребителям «F-15».

— Ваксман, Червонная Королева, был способен обеспечить этот доступ, — заявил Кроукер.

Николас кивнул.

— Справедливо. Надеюсь только, что это мог сделать лишь он один.

Кроукер налил себе кофе из термоса.

— Почему, по-твоему, Доминик назвал До Дуку твое имя, как подлинного Нишики?

Николас пожал плечами.

— Кто может знать? Может быть, Оками хотел, чтобы Доминик считал меня Нишики на случай той катастрофы, которая и произошла на самом деле. Оками знал, что только я смогу остановить До Дука.

Николас посмотрел через окно на глубокий снег. Зимняя тишина распространялась по окрестностям подобно тому, как туман затмевает звезды.

— В данный момент меня больше всего беспокоит словесный код «Факел 315», который я обнаружил в кассетах «Авалон» в Париже.

— Я думаю над этим все время с тех пор, как ты упомянул о нем, — заявил Кроукер. — Держу пари, что ферма — это какое-то экспериментальное оружие, на которое они пытаются наложить руки. Если это так, то я совершенно уверен, что это наше оружие. Я проверю это.

Николас некоторое время молчал.

— Я согласен, что это вполне возможно, — сказал он потом. — Но существует и другая возможность, которую мы не вправе игнорировать. — Он задумчиво постучал кончиками пальцев. — Что, если «три-пятнадцать» не является числом, а означает конечный срок? То есть два с половиной месяца от сегодняшнего дня. Мартовские иды. — Николас разочарованно покачал головой. — Если бы здесь был Оками. Я чувствую, что он смог бы объяснить нам, что означает «Факел 315».