Она была теперь около задней стены конюшни. Она подвинулась влево так, что своим телом загородила от его взгляда то, что висело на стене.

— А теперь ты делаешь то же самое с Годайсю. Ты связываешь Сеть с Годайсю, чтобы подорвать фэбээровцев, обойти их законы и расширить свою структуру в мировом бизнесе. Только на этот раз ты остался без союзников. Парням из Годайсю ты до лампочки. Ты думаешь, что вы с Чезаре останетесь их партнерами? Жаль, но я должна разочаровать тебя. Они использовали тебя, ты и Чезаре были своего рода пропуском, чтобы они могли войти во все закрытые районы Америки.

Фэйс ощутила спиной кожаный предмет, висевший на стене, и успокоилась.

— Подумай об этом. Мафия и правительство в альянсе. Такая комбинация привлекательна для японских якудза. — Она продвинула свою правую руку, нащупала кожу пальцами. — Но после того как Годайсю хорошо обоснуется здесь, что, по-твоему, они сделают с тобой и Чезаре?

— Я обезопасил себя, — заверил Джонни. — Эту информацию передал мне влиятельный засекреченный источник. — Он помолчал немного, потом продолжил. — А почему бы мне не поделиться ею с тобой. Что это может дать тебе? Ты скоро умрешь. — Он пытался улыбнуться, а Фэйс почувствовала, как мурашки побежали по ее спине. — Мой источник закодирован под именем Нишики. Его сведения позволили мне подняться в ранге, стать главой Сети.

— Идиот, — заявила Фэйс. — Нишики — это Микио Оками. Он передавал тебе только такую информацию, которую хотели он сам и Доминик, чтобы ты имел.

— Нет! Этого не может быть! Ты врешь, сука!

Он поднял «магнум», но рука Фэйс уже вытащила из кобуры старый кольт, который она держала на случай, если какая-либо лошадь сломает ногу.

Она уловила запах масла, почувствовала, как ее ладонь крепко сжимает деревянную ручку револьвера. Она подняла оружие и стала стрелять: раз, два. Вонь бездымного пороха ударила ей в нос, револьвер подпрыгивал в ее руке.

Позднее она вспомнит удивленное выражение на лице Джонни Леонфорте, его рот в форме буквы "о", как у маленького мальчика. Он стал заваливаться назад между отступавшими, перебирающими копытами лошадьми, упал на колени. Фэйс, сохраняя полное спокойствие, выстрелила ему в лицо, и он опрокинулся назад на покрытый соломой дощатый пол.

— В конечном счете убить не так уж и трудно, — проговорила она, стоя над ним.

«То, что вы очень талантливы, — сказал однажды Канзацу, — еще не означает, что вы способны полностью постичь свой талант».

Насколько сильна была его ирония, Николас не мог понять до сих пор.

Настоящее время, которое, вероятно, повторялось снова и снова, как волны на озере, расходящиеся все дальше и дальше и затрагивающие все, что попадалось им на пути. Настоящее время — такое же неизбежное, как очередной вздох.

Что сказала ему в аэропорту Сэйко, когда он улетал в Венецию? В ее глазах можно было увидеть что-то, близкое к панике. «Вы будете другим — настолько другим, что никто не узнает вас». Да. Это и происходит в настоящее время.

Челеста, с учащенно бьющимся сердцем от сознания приближения Мессулете, держала его за руку, но он не осознавал этого. Все его чувства были направлены лишь на то, чтобы совершить этот большой поворот в его вере. Он должен отказаться от всего, чему учил его Канзацу. Он должен будет теперь верить не в то, что ему внушали, не в тех, кто учил его, с хорошей или плохой целью, а в свой собственный внутренний талант.

Он применил харагей, чтобы сконцентрироваться, чтобы свести свое дыхание, свой пульс почти к нулю. Все краски сошли с его лица, но Челеста не произнесла ни звука, хотя ее сердце пропустило еще один удар. Он предупредил ее заранее.

Кровь и энергия заполнили хара, центр внутренней энергии в самом теле, когда он вернул себя к тому моменту в клетке, когда он и Мессулете были связаны физически и психически, когда Мессулете, призвав на помощь священную белую сороку, открыл Шестые ворота.

Тогда Николас впитал в себя ту магическую формулу, и теперь с помощью харагей он вспомнил ее и произнес эти странные слоги, как это сделал тогда Мессулете на фабрике по производству роботов. Ворота раскрылись, и Николас, освобожденный полностью от Тау-тау, вошел в запретные Шестые ворота.

— Бог милостивый! Он здесь!

— Маргарита!

Но она уже бежала по прихожей, открыла переднюю дверь и исчезла за ней. Кроукер, застигнутый врасплох, с запозданием побежал за ней.

Он увидел через стоявшие деревья примерно на расстоянии ста ярдов другую женщину, которая поднималась как бы прямо из земли и смотрела на бегущую к ней Маргариту. Догоняя Маргариту, он рассмотрел эту женщину. Жесткие рыжие волосы, овальное лицо с красивыми смелыми чертами. Инстинктивно он понял, кем она должна быть.