— Так точно, сэр, — отчеканил Маркус.

— Оставить всяких «сэров»! — гаркнул майор. — Пусть ты и американец, но сейчас находишься на стороне Славянского Собора. И отвечать будешь по нашим правилам. Все ясно?

— Так точно.

— У кого-нибудь еще есть вопросы? — Шорох оглядел новобранцев пристальным взглядом.

Кто-то сказал «нет», но большинство промолчали.

— Тогда приступим к инструктажу, — более спокойным голосом произнес майор. — Итак, первое. Так как я ваш командир, то только я могу отдавать вам приказы. Никто иной не имеет права распоряжаться вашими жалкими жизнями, если я того не пожелаю. От вас же требуется беспрекословное подчинение. Если я скажу лезть под танк, значит, нужно лезть под танк. Если прикажу атаковать противника напролом, стало быть, вопросов у вас возникать не должно. Пока вы не проявили себя в бою и не имеете никаких заслуг — вы дерьмо. И только я способен сделать из дерьма что-то стоящее. Всем ясно?

Никто не проронил ни слова и даже не шелохнулся.

— Второе. Что бы ни думали о нас американцы, — он скосил взгляд на Маркуса, — европейцы или арабы, мы — одна большая дружная семья. Это значит, что мы всегда и во всем должны помогать друг другу. Не хватает у товарища патронов — дай ему, закончился сухпаек — поделись, получил ранение — вколи обезболивающее или стимулятор. Если я замечу, что кто-то не помог брату по оружию, когда тот в этом остро нуждался, то пеняйте на себя. Вопросы есть?

Снова молчание.

— Третье — и последнее. Отныне вы все являетесь членами Ордена Славянского Собора. Это означает, что теперь везде и при любых обстоятельствах вы должны защищать честь и имя своей фракции. ОСС — ваша обитель, ваш дом, ваша держава. Интересы ОСС, даже если они в чем-то не совпадают с вашими личными дерьмовыми интересами, все равно должны стоять на переднем плане. Приказ высшего руководства для вас — закон, преступив который вы приравниваетесь к предателям. И еще, если вы подозреваете других членов ОСС в шпионаже, дезертирстве или предательстве, то незамедлительно обязаны сообщить об этом своему непосредственному начальству, то есть мне. Но если я узнаю, что вы знали о готовящейся диверсии или еще о каком-нибудь низком поступке, но вовремя не сообщили, то знайте: вы будете очень жестоко наказаны, и ваш статус больше никогда не поднимется выше «мальчика на побегушках». Вопросы?

Никто не посмел разинуть рта. Я же подумал, что Шорох в отыгрыше роли советского офицера дал лишку. Строить из себя фанатичного командира Красной Армии уже как-то не модно.

— Стало быть, вы все поняли с первого раза. Тогда переходим к самому интересному. Сержант! — Шорох окликнул бойца, стоявшего у входа в одноэтажное здание с толстой дверью.

Солдат подбежал к майору и резво отдал честь.

— Проводи сопляков в арсенал. Пускай выдадут им нормальную форму и оружие. На все даю десять минут.

— Так точно, товарищ майор, — отчетливо проговорил сержант и снова отдал честь. Повернулся к нам и командным тоном пролаял: — За мной, зеленка.

Мы спустились в подвальное помещение, расположенное с торца того здания, у которого стоял боец. Интендант выдал нам серую форму с нашивками эмблемы ОСС на груди и правом плече, кирзовые сапоги и каски. Из оружия каждый получил по автоматической винтовке с лазерным прицелом, пистолету и ножу.

— Итак, вы опоздали на одну минуту шестнадцать секунд. На первый раз прощаю, но впредь за опоздание или другую мелкую провинность даже одного члена отряда будет страдать весь взвод. Всем ясно?

— Так точно, товарищ майор, — выкрикнул один из новобранцев. Остальные промолчали.

— Вижу, среди вас появился лидер. Напомни свой позывной.

— Архангел.

— Будешь командиром взвода, Архангел.

Кто-то недовольно цыкнул. Шорох нахмурился.

— Кто-то недоволен моим решением? — задал риторический вопрос майор.

Тишина.

— Тогда все за мной.

Два часа тренировок пролетели почти незаметно. Поупражнялись в стрельбе, в рукопашном бою на ножах и без оных, пометали гранаты. Познакомились чуть ближе. Шорох слегка покрикивал, но особо не придирался. Да и новобранцы все его приказы выполняли исправно. В конце тренировки майор провел мини-соревнование, чтобы выявить сильных и слабых. По меткости в стрельбе я стал четвертым, по бою с ножом — пятым, в метании гранат — третьим. Мог бы, конечно, опередить всех, но мне сейчас лучше не выделяться. А когда ты сливаешься с толпой, тебя никто никогда не заметит.

Маркус в стрельбе стал седьмым, по рукопашке взял второе место, в метании — четвертое. Сиял от радости, как начищенный самовар.

Первое место по стрельбе, как ни странно, заняла Гидра. В бою с ножом и в метании гранат оба «приза» забрал Архангел.

Самый худший результат показал Мирон — занял по последнему месту в стрельбе и бою на ножах, а в метании — девятое.

Когда соревнования закончились и все друг друга поздравили, Шорох снова построил бойцов в шеренгу и выкрикнул «Смирно!».

— Итак, — сказал он, медленно водя взглядом, как сканером, по новобранцам. — Вы — не лучшие бойцы, которых мне пришлось тренировать, а повидал я многих. Но среди вас есть те, кто выделяется на фоне остальных. — Помолчал, продолжая осматривать нас. Потом выкрикнул: — Архангел, шаг вперед.

Тот с рвением вышел.

— Ты — один из лучших в этом взводе. Как я и сказал, ты назначен командиром. Но хорош ты не во всем.

Лицо Архангела оставалось невозмутимым.

— Твой взвод — это ты сам. Ты это понимаешь?