Пересиливаю себя, чтобы не поддаться искушению и не зарыться носом у него на груди, от которой так возбуждающе пахнет мускусом.

— Я оплачу любые курсы для повышения твоей квалификации. Почему же нет? — нагло иронизирует, чтобы меня позлить. Ему же нравится, когда я нервничаю. Он жадно впитывает эту энергетику и наслаждается ею, словно зависимый.

«Блять!» — моё терпение лопает. Волна из разнообразных эмоций и чувств затапливает нутро. Я вижу, как темнеет его лукавый взгляд и понимаю, что поездка в город может отложиться на пару часов, а то и вовсе к следующему дню. Плевать! Я сама не знаю, чего больше хочу: Алекса или этих долбанных извинений.

Обхватываю пальцами его за подбородок и слегка поворачиваю голову, чтобы рассмотреть ещё раз лицо. Отёка нет со вчерашнего вечера. Этот привлекательный паршивец обвинил меня зря! Ничего такого серьёзного и требующего длительного лечения. Ну, а то, что я слегка промахнулась — так ведь сам виноват. Невралгия — это не пульпит в конце концов.

— Покажи мне свой зуб! — настойчиво требую я. — Ты что-нибудь принимаешь? Какие препараты? Что тебе прописал твой лечащий врач?

— Софи… — Алекс убирает с лица мою руку и прижимает её ладонью к столешнице. С другой рукой проделывает тоже самое, фиксируя вместе с йогуртом. Его губы, мазнув по изгибу моей шеи, останавливаются у кромки уха. Тяжёлое и глубокое дыхание мужчины вынуждает вздрогнуть и ощутить новый прилив возбуждения. Причём не только моего, но и его… плотно вжимающегося в развилку между моих ног.

— Пошли, я потру тебе спинку в душе…

Голос Алекса звучит хрипло, расплываясь во мне горячим оловом, заполняет собой каждую клеточку, затуманивает разум. Моё тело мгновенно становится напряжённым и горячим. Просит прикосновений. И эта тонкая грань между подчинением и протестом добавляет ощущениям ещё больше остроты, наращивая сексуальную энергию до невероятных объёмов.

— Моя знойная девочка… — шепчет, прикусывая мочку уха, отчего моё дыхание сбивается ещё больше.

С губ срывается предательский тихий стон.

— Эта мантия тебе совершенно не идёт.

За считанные мгновения его зубы распахивают края пледа, завёрнутого на груди, и ткань, не задерживаясь на мне ни секунды, скользит вниз, оголяя стратегические места.

— В душ! Немедленно, — нетерпеливое рычание Алекса слегка отрезвляет.

Он отстраняется от меня, давая возможность пройти.

«Чертов манипулятор!»

Женская гордость, забившаяся в угол под шквалом чувств, тут же находит силы заявить о себе снова.

— Ты соврал, нагло и беспринципно. Обвинил меня и потребовал увольнения на следующий день. Для чего? Чтобы оставить меня без средств к существованию и управлять мной, как тебе вздумается?

Намереваясь поставить баночку с йогуртом на столешницу, опрокидываю её на эмоциях, выливая содержимое. Проворчав ругательство на русском, разворачиваюсь и открываю дверцу угловой тумбочки, чтобы выбросить бутылочку с крышечкой в мусорный контейнер.

— Ещё варианты есть? — спрашивает Алекс похолодевшим голосом, а я застываю, как вкопанная, глядя на шикарный букет цветов, едва ли не утрамбованный вместо мусора на самое дно ведра.

Охренеть…

София.

«Как можно «впихнуть невпихуемое» в мусорку??» — вспоминаю любимое шуточное выражение Андрея, нервно покусывая губу. Жаль, это устойчивое словосочетание Алексу мне дословно не перевести, поэтому я молча рассматриваю нежную и одновременно страстную композицию из зелёных лиственных растений и бутонов разнообразных цветов: красных и бежевых роз, пионов, орхидей, тюльпанов, разноцветных шишечек на веточках, и даже белоснежного хлопчатника…

— Ты злился… — утверждение вырывается само собой.

— Очень! — стальной голос врезается в спину, покрывая её жгучим инеем.

Вздрагиваю от пронзившего насквозь холода.

— Но цветы же не виноваты, Алекс, — мой голос сипнет. Сглатываю подступивший к горлу комок обиды. Не знаю, что мне делать: вытаскивать их из мусорного ведра или уходить наверх, не оглядываясь. — Ты за что так с ними? — оборачиваюсь и пялюсь на него недоумевающим взглядом.

Алекс, игнорируя вопрос, молча подходит к холодильнику, достаёт из морозильной камеры пару кусочков льда и бросает их на дно пустого стакана, стоящего на барной стойке рядом с бутылками горячительных напитков. Наливает себе виски, делает глоток и только после этого возвращает мне своё чёртово внимание.

— Сама подумай, — укоризненно смотрит на меня из-под чёрных и длинных ресниц, а мне хочется закрыть глаза, потому что он даже в гневе выглядит настолько привлекательно и сексуально, что можно в любой момент потерять из-за него голову.

Возвращаюсь к букету, достаю его из мусорного ведра, довольная, что мы ещё не успели загадить контейнер разными пищевыми отходами.

— Ревновал значит? — оглаживаю пальцами упругие бархатные бутоны и втягиваю насыщенный цветочный аромат. Вот он — источник удивительного запаха, который будоражил меня во время секса. Обычно цветы из бутиков так не пахнут, но эти какие-то особенные. Неповторимая смесь ароматов мощно кружит голову.