— Нет… — прикрывает веки на мгновение, упиваясь тотальной властью надо мной, подчиняя себе моё тело. Изучает наощупь горячими и уверенными прикосновениями, такими же настойчивыми, как и его губы. — Не единственное, Софи, мне нравишься ты, — ловит недолгим поцелуем мой тихий всхлип, когда треск бюстгальтера обжигает нежную кожу. Боже, неужели так бывает с мужчиной, чтобы хотелось умереть от счастья и снова возродиться?..

Алекс.

Слетаю с катушек!

Опьяненный ею.

Обезумевший.

Напряжённый до предела, нестерпимо хочу её. Всю!

Давление в паху перерастает в боль. К черту нежности! Кровь ударяет в голову мощным толчком, и руки сами тянутся к застёжке лифа. Один-единственный рывок, сопровождаемый треском, освобождает упругую грудь. О, да! Вот так-то лучше, детка. Поймав ртом её всхлип, засасываю мягкие губы, соскальзывая на подбородок и ниже… по шее… Сладкая до безумия. Обжигающая. Отзывчивая.

— Софиии… — с хриплым стоном смыкаю губы на её чувствительном соске. Жадно втягиваю в себя тугую вершинку и, срываясь в помешательстве, прикусываю.

— Ааалекс..! — вскрикивает, толкаясь навстречу грубой ласке. Сильно, на грани боли, сгребает в кулаки мои волосы, от чего в глазах проскакивают яркие искры и кожу на макушке обжигает горячей волной, хлынувшей к затылку.

Открываю шире рот, вбирая в себя как можно больше плоти. Язык горячо обласкивает упругую грудь, прежде, чем зубы с чувством снова смыкаются на соске. Очередной сладкий вскрик, как разряд удовольствия, проходит сквозь меня, посылая новую волну огня по телу. Поднимаю кверху затуманенный взгляд, убеждаясь в том, что сейчас ей слишком хорошо, чтобы о чём-то думать или возражать, довольно ухмыляюсь и принимаюсь за вторую, пока пальцы Софии путаются в моих волосах, удерживая у своей груди…

— О, Боже! Ммм… — восторженный возглас толкает меня насладиться ею сполна прямо здесь, у двери. Так даже острее. Безумнее. До спальни я точно не дотяну. Хочу языком коснуться сокровенного. От этого желания меня бросает в жар. Член болезненно пульсирует. Воздух с трудом врывается в лёгкие. Вкус её возбуждения врезался в память. Он чертовски хорош. Стоило поднести к губам пальцы, которыми я её ласкал, ощутить легкий «интимный» аромат, слизать с подушечек смазку, и я, задыхаясь волной оргазма, кончил в кулак, едва сделал несколько движений рукой по члену. В тот день я поклялся себе, что эта сумасшедшая девчонка обязательно станет моей и ТОЧКА!

Увлечённый азартом и охваченный жаждой победы, отпускаю тугую бусину и спускаюсь ниже к животу, скользя по её телу кончиками пальцев и ведя влажную дорожку языком до пупка. Солоноватая от испарины кожа с легким возбуждающим телесным ароматом кружит голову. Софи на секунду останавливает меня, пытаясь подтянуть за волосы вверх, но моё категоричное «Нет!» пресекает её вялый протест. Язык, очертя круг, зарывается в ямочку, таранит её. Девушка судорожно втягивает живот, хватаясь руками за мои плечи. Ногти впиваются в мышцы, доставляя извращённое, острое удовольствие. Шиплю сквозь зубы, поспешно снимая с неё обувь. Стаскиваю рваные джинсы вместе с трусиками. Взгляд врезается во влажную гладкую плоть. Твою же мать! Складки нежные, набухшие, манящие… От этой убийственной красоты кровь в венах закипает моментом. В груди спирает дыхание. Одного секса мне будет ничтожно мало. Не в силах удержаться от соблазна, с корточек опускаюсь на колени, ширинка болезненно давит на член. Расстёгиваю её, послабляя натиск, и следом касаюсь руками шелковистой кожи соблазнительных бёдер. Обхватив их пальцами, раскрываю девчонку перед собой, закидывая стройную ногу на плечо.

— Боже! Нет! Омг…

— Расслабься, Софи, — дыхание перехватывает где-то на уровне глотки, но есть ещё немного разума, чтобы доставить ей как можно больше кайфа. Смыкаю губы на возбуждённом клиторе, и нас обоих бьет током. Язык лениво проходится по нежным складочкам, срывая с алых губ громкую капитуляцию. Прогибаясь в спине, она подаётся навстречу. Этот простой отклик сводит меня с ума.

— О, да, маленькая! — тяжело дыша, обеими руками фиксирую её бёдра мёртвой хваткой. Запах возбуждения пьянит. — Ты охренительно вкусная. Особенно здесь, между ног.

Софи, едва удерживая равновесие, тянет ощутимо за волосы, заставляет меня застонать. Тело ломит от напряжения. С мазохистским наслаждением мучаю её и себя, оттягивая нашу близость, чтобы была острее.

— Влажная… — прохожусь большим пальцем по бахроме атласных складочек вниз-вверх, снимая с них влагу. Надавливаю на клитор. София вскрикивает, запрокидывая голову назад, упирается затылком в дверь, жадно вдыхает воздух. Пару круговых движений вокруг эпицентра удовольствия, и я чувствую, как её бедро начинает дрожать под ладонью, погружаюсь в жаркую мякоть языком, обхватывая губами гладкую сердцевину. Блять! Не помню, чтобы так вело от женщины. Хочу её так сильно, что просто подохну, если не получу прямо сейчас.

— А-а-а-л-е-к-с…

Волосы поднимаются дыбом от её низкого и хрипловатого голоса, скользящего по моей коже. Софи начинает трясти. Ещё одно вальяжное движение языка по бархатной плоти и захват губами клитора вырывает из горла девчонки восторженный крик. Смыкаю зубы на тугом узелке, нежно оттягиваю и отпускаю, касаясь мягким поцелуем…

— Боже! Всё! Хватит… — умоляя, плотнее вжимается в мой рот. Кожу на макушке не чувствую. Жжёт…

— Моя сладкая, — едва слышу свой голос на фоне сердцебиения в ушах, в глазах темнеет от зашкаливающего возбуждения. Поднимаю на неё безумный и полный желания взгляд. Не сдерживаю самодовольную ухмылку.