— Пишешь диссертацию по выживанию кроликов в полевых условиях? — выуживаю среди коробок с тампонами то, что мне нужно и, прищуриваясь, растягиваю ехидную улыбку. Оборачиваюсь к ней.

— Отлично! Сейчас проведём эксперимент! — даю понять, что шутки кончились. Демонстративно раскрываю упаковку и отрываю один квадрат из фольги.

— Гы… — озадаченная моей находкой, пятится назад к ступенькам, я медленно наступаю, зажимая в ладони резинку. — Ты этого не сделаешь… ж… животное! — заявляет с мольбой в голосе и срывается наутёк. Я за ней.

— Почему же? Я ненормальный и слишком озабоченный заяц! И я очень хочу трахаться, Со!

— Doido! (придурок) — второй этаж прорезает её писк, как только моя ладонь ловит девчонку за щиколотку и София с грохотом приземляется в коридоре, вблизи лестницы. Рывок, и я следом накрываю её своим телом.

— Ай, гад! Отпусти… — шипит. — Больно!

— Прости! — прижимаю к полу юркое тело, фиксируя руки девчонки у головы. — Не брыкайся. Сама виновата! Кобра!

— Ты не заяц! Ты… ты ссс… сумчатое животное! Длиннохвостое, бешеное кенгуру! — едва не врезается затылком в мои зубы. Опускаюсь к изгибу её шеи и ощутимо прикусываю кожу. — Ай! Боже, у тебя круглосуточный стояк-перфоратор! Ну ничего! Виагра выветрится и тебя быстренько отпустит… да? Или ты её постоянно принимаешь, — с опаской интересуется, — я понимаю… возраст и бурная молодость дают о себе знать…

Зззаррраза!!!

— У меня с потенцией всё отлично, — приглушённо рычу, вдавливая возбужденный член в ложбинку между её ягодиц.

— Оооххх…

— Надеру задницу так, что сама добавки попросишь!

— Чееерт… — выдыхает изумительный стон. Планку срывает окончательно. — Алееекс… ты…

— Ооочень озабоченный заяц, — провожу языком за ушком, вытягивая из её груди очередное довольное мычание, — слишком озабоченный, чтобы слышать тебя, Софи…

София.

— Сумасшедший… — брыкаться не получается. Зафиксированная им, я полностью в его власти. Коленки и ладони ноют от ушиба, но утвердительное мычание Алекса и будоражащие поцелуи в шею и в плечо заставляют разум плавиться и не реагировать на боль.

— Лежи смирно, Колючка, — хриплый шёпот вынуждает замереть. Наглый рот втягивает чувствительную кожу, присасываясь к ней, разжигая под горячим и влажным языком покалывающий огонь, плавно проникающий в мышцы, перетекающий в вены, распаляющий в теле томительную страсть. Алекс перехватывает запястья одной рукой, второй очерчивает бок до самого бедра, прошивая тело импульсами тока.

— Несносный развратник, — обречённо выдыхаю, едва смирившись со своим положением. Да уж, чего греха таить, мне действительно хорошо под ним, каждая клеточка в теле отзывается на волнующие прикосновения. Я даже слышу свой низкий предательский стон и чувствую, как его губы, невесомо касаясь волосков на коже, расплываются в удовлетворительной улыбке. Алекс слегка приподнимается с меня, ослабляя тяжесть своего тела, раздвигает мои ноги коленом. Я поддаюсь, словно под гипнозом, ведомая полностью его инициативой.

— Выбирай: перебираемся на кровать или в душ? — словно сквозь вату доносится над ухом сладкое урчание мужчины. Не успеваю опомниться, когда его длинные пальцы, бесцеремонно скользнув по внутренней стороне бедра, забираются под шортики и ныряют под полоску трусиков, обводя плавным движением две пары складок влажной чувствительной кожи.

«Чтоб тебя!» — прикусив губу, мысленно ругаю себя за растраченную бдительность. — «Как же я могла так облажаться? Поддалась его искушению, забыв о вранье…»

— Ммм… так и знал, крошка Со, врать ты не умеешь. Где верёвочка? Ты её спрятала между складочек? — аккуратно вводит в лоно средний палец, нежно исследуя и поглаживая стенки изнутри, при этом неодобрительно цокая языком. — Какая гнусная ложь.

«Паршивец…» — жалобно стонет моё второе «Я», вытягивая из моего горла очередные звучные вибрации. Сжимаюсь вся внизу. Телом овладевает неконтролируемая дрожь.

— Телепортировался! — наконец рычу, взяв себя в руки. Пытаюсь выбраться из-под него, но мой мучитель не позволяет, приковывая своим торсом к полу в очередной раз.

— А если здесь окажется мой член, — добавляет второй палец, проникая ещё глубже, — ты его тоже телепортируешь? Интересно куда? — находит клитор, вынуждая меня вскрикнуть от пронзившего удовольствия. Сердце сбивается с ритма, едва перевожу прерывистое дыхание, закипая от гнева. Мне хочется ощутить его в себе, и в то же время послать куда подальше!

— В вымышленную страну Киплинга, озабоченный! — последнее цежу на русском. — Превращу какого-нибудь пони в единорога. Старому вожаку стаи волшебный посох на батарейках ни к чему. Отпусти меня, нахал!