Платье представляло собой еще одну загадку, которой он не мог найти объяснения. Не было никаких других доказательств, свидетельствующих о наличии у Беатрис больших денег. Она появилась отнюдь не в собственной карете и не с прислугой в ливрее. Кучера наняла лишь накануне. На ней не было никаких украшений. Ее горничная разговаривала так, словно недавно пришла с панели.

Правда, он все-таки получил ответ на один вопрос, который интересовал его больше всего. Беатрис каким-то образом дала ему понять, что она вдова. Если бы он должен был угадывать, он сказал бы, что ее муж оставил ей крохотное наследство и уж никак не состояние.

Но как объяснить ее платье?

Беатрис была… Лео запнулся, подыскивая нужное слово. Явилось слово интересная. Оно подходило, однако не исчерпывало всего, с сожалением признал он. Она была не Просто интересная. Несомненно, что она была совершенно не такая, как все другие женщины, которых он знал.

Было бы преувеличением говорить о ней как о красавице. Однако тонкие, правильные черты ее лица были одухотворены умом и живостью восприятия. Он убедился, что сразу же правильно оценил ее возраст: ей было где-то около тридцати. Правда, в этой оценке играла роль и та уверенность, с какой она держалась.

Вероятно, она не была центром внимания на балах в Лондоне, подумал Лео. Однако он, без сомнения, заметил бы ее, окажись где-то поблизости. Ее невозможно не заметить.

Беатрис пробудила в нем какое-то непонятное беспокойство. В ее присутствии все чувства словно проснулись.

У него было такое ощущение, что Беатрис сумела заглянуть за фасад того образа, в котором он стремился предстать перед миром, — человека хладнокровного и загадочного. Так лишь кажется, сказал он себе. Тем не менее это вызвало в нем некоторое замешательство.

Еще одну загадку представляли ее глаза. В них необычно сочетались зеленый и золотистый оттенки, но даже не это привлекало его внимание. Ее ясный, умный, обезоруживающе открытый взгляд интриговал и в то же время заставлял Лео проявлять осторожность.

Он понял, что Беатрис так же внимательно — и так же неназойливо — изучает его. Осознав это, он с трудом сдержал порыв подняться со своего кресла перед камином. Нат, он не поддастся этому необъяснимому желанию походить по комнате, как делал Эльф, когда ему хотелось отправиться на охоту.

— Я убеждена, что вы единственный человек в Англии, кто способен мне помочь, сэр, — заявила Беатрис. — Никто другой не обладает столь обширными знаниями в области древних легенд. Если кто-то и мог бы снабдить меня фактами, касающимися колец Афродиты, то только вы.

— Значит, вы проделали весь этот путь, чтобы взять у, меня интервью. — Лео покачал головой. — Право, не знаю, ; чувствовать себя польщенным или же ужаснуться. Не было никакой необходимости мучить себя столь трудным путешествием, мадам. Вы просто могли мне написать.

— Дело не терпит отлагательств, милорд. И если быть абсолютно честной, зная вашу репутацию, я боялась, что вы не сочтете возможным… ну, так скажем… ответить вовремя.

Лео слегка улыбнулся.

— Другими словами, вы слышали, что я склонен игнорировать вопросы, которые не слишком меня интересуют.

— Которые, на ваш взгляд, не имеют отношения к науке и задаются из праздного любопытства. Лео пожал плечами.

— Я этого не отрицаю. Я постоянно получаю письма от людей, которые, по всей видимости, тратят уйму времени на чтение романов.

— Вы неодобрительно относитесь к романам, милорд? — безразличным тоном спросила Беатрис.

— Не ко всем, а лишь к романам ужасов. Вы понимаете, что я имею в виду. Романы, где описываются всякие сверхъестественные ужасы.

— Ну да, романы ужасов.

— Все эти привидения… колдуны, мерцающие огоньки вдали — это сущий вздор. А сейчас авторы еще добавляют любовную линию в повествование.

— Стало быть, вы знакомы с подобными романами, сэр?

— Я прочитал один, — признался Лео. — Я не считаю возможным составить собственное мнение, хотя бы чуть-чуть не исследовав явление.

— Какой роман ужасов вы читали?

— Один из романов миссис Йорк. Мне сказали, что она относится к числу наиболее популярных авторов. — На лице его появилась гримаса. — Пожалуй, надо сказать — писательниц, поскольку большинство романов ужасов написали женщины.

— В самом деле, — на лице Беатрис промелькнула загадочная улыбка. — Многие отмечают, что женщины-писательницы лучше изображают вымышленные пейзажи и сцены, которые порождают смутные чувства.

— Я бы определенно не стал возражать против этого.