— На личной? — рассеянно переспросил он. — Что ты имеешь в виду, черт возьми? — Внезапно до него дошло. — Ах вот оно что. На личной связи…

Беатрис внимательно рассматривала здание напротив.

— Я уже сказала, что, в общем, это не мое дело. Лео повернулся к ней и оглядел ее гордый профиль. Сейчас волосы Беатрис освободились от заколок и мягко спадали на плечи. Лео ощутил аромат ее тела, которое разогрелось, пока они бегали по улицам, и почувствовал неукротимый прилив желания. Вот уж не вовремя и не к месту.

— Ты совершенно права, — резко сказал он. — Отвечу на твой вопрос: нет, мое партнерство с Клариндой не базируется на личной связи.

Спустя некоторое время Беатрис без околичностей сказала:

— Я рада.

Лео вспомнил слова Беатрис, сказанные раньше, в экипаже, и крепко сжал край подоконника. Не поворачиваясь, он некоторое время смотрел на улицу.

В комнате Кларинды воцарилось молчание.

Внезапно дверь таверны распахнулась. Послышались громкие крики. В тумане заплясали фонари. Лео стал считать: два, три, четыре… Люди разделились и отправились в разные стороны по Каннинг-лейн.

К подъезду Кларинды никто не пошел. Лео с облегчением проговорил:

— Поиски начались. Пока что мы в безопасности.

— Ты полагаешь, можно доверять Кларинде?

— Да. Я дал понять, что заплачу больше, чем ей могут предложить эти горе-похитители.

У него были весомые основания верить Кларинде, однако полностью быть уверенным в таких вещах нельзя.

— Они как свора собак, бросившихся за лисой, — прошептала Беатрис.

— Эльф обиделся бы, если бы услышал, что ты сравниваешь его с этими выродками.

— Да, вероятно.

Лео почувствовал, что Беатрис дрожит. Он положил ладонь ей на плечо и притянул к себе.

— Все будет хорошо, Беатрис. Им никогда не придет в голову что мы скрылись в норе. Они считают, что мы в бегах.

— Да.

Снова возникла пауза. На улице в тумане исчез последний фонарь.

— Боюсь, что нам придется здесь пробыть долго.

— Когда появится возможность уйти отсюда?

— Когда они прекратят поиски. Сейчас мы не можем отсюда выйти. Очень велика возможность нарваться на этих негодяев.

— Мы можем пробыть здесь не один час, — сделала вывод Беатрис.

— Я полагаю, что добровольные помощники извозчика очень скоро потеряют интерес к охоте, а когда они снова вернутся к своему джину и картам, мы уйдем.

— А похитители?

— Похитители в конце концов придут к выводу, что мы избежали их сетей.

— Ты, похоже, очень уверен в своих выводах.

— У меня есть опыт общения с преступными элементами, если ты помнишь.

— Да. Нам бы как-нибудь поудобнее расположиться…

Ночь будет долгой…

— Отдохни, если хочешь. А я подежурю.

Беатрис бросила взгляд на узкую кровать Кларинды.

— Спасибо, пожалуй, не буду. Лео пожал плечами:

— Наверняка не хуже, чем постель во многих гостиницах. И почище тоже.

— Меня отпугивает мысль о том, для какой цели использовалась эта кровать за время карьеры Кларинды… Впрочем, мне вообще спать не хочется. Я могу понаблюдать за улицей, если ты хочешь отдохнуть.

— Я тоже не устал.

— Ну что ж, в таком случае мы будем дежурить вместе, сказала Беатрис, глядя в окно.

Лео оперся о подоконник и стал тоже смотреть в окно. Установилось молчание.

— Беатрис!

— Да?

— Относительно инцидента в экипаже… Как раз перед, тем, как нам пришлось выпрыгивать.

— Здесь не о чем говорить, милорд, — сдержанно произнесла Беатрис. — Я все понимаю.

— В самом деле?

— Да, разумеется. Больше не стоит распространяться на эту тему.

Лео обернулся к ней, пытаясь разглядеть в полумраке ее лицо.

— Напротив, мадам. Есть необходимость поговорить об этом, потому что подобные инциденты будут случаться и впредь.

Повисла напряженная пауза.

— Будут случаться? — каким-то странным голосом наконец проговорила Беатрис.

— Ради Бога, женщина, не разыгрывай из себя наивность и невинность. Я сейчас не расположен к этому.

— Не смейте злиться на меня, когда касаетесь этой темы, сэр! — набросилась на него Беатрис. — Это я имею право сердиться! То вы целуете меня с таким пылом, будто вас сжигает неодолимая страсть, то вдруг бросаете под тем или иным предлогом.

От изумления Лео на какое-то мгновение потерял дар речи. Потом, стараясь сохранять спокойствие, заговорил: