— Черт возьми, мадам!

— Я не осуждаю вас. Это будет потрясающий успех, разве не так? Какой блистательный доклад вы могли бы представить Обществу любителей древностей! В конце концов, не часто случается, чтобы человек, изучающий легенды, получил возможность подтвердить их обоснованность.

— Легенда не имеет к этому никакого отношения. По крайней мере прямого.

— Вздор! Вы только что сами говорили, что в натуре Безумных Монахов — постоянно стремиться к достижению цели. Действовать не просто с энтузиазмом, но и с одержимостью. Вы страстно желаете разгадать загадку древней легенды, а я, дурочка, подбросила вам идею о возможности фантастического открытия.

— Миссис Пул, это не игра в охотников за сокровищами. Мы говорим о том, что возникает весьма опасная ситуация.

Беатрис широко развела руки.

— Какой идиоткой я была, когда вздумала обратиться к вам за помощью! Сама напросилась в пасть к волку!

— Воздержитесь, пожалуйста, от мелодрамы. Вы обратились к единственному человеку в Англии, кто может вам помочь.

— Простите меня, милорд. Я сражена вашей потрясающей скромностью. — Резко повернувшись, она быстрым шагом двинулась в дальний конец оранжереи. — Единственный человек в Англии, который может мне помочь… Как же! Да я готова биться об заклад, что найдется десяток людей, которые могли бы мне помочь!

— Вы прекрасно знаете, что это не так. — Лео двинулся вслед за ней по параллельному проходу. — Я именно тот человек, который нужен для решения вашего дела. Именно поэтому вы сюда и приехали, если помните.

Беатрис резко остановилась у неестественно крупных, маргариток и повернулась к нему лицом.

— Давайте сразу определимся, милорд. Я приехала за информацией. Вы мне се предоставили, за что я должна поблагодарить вас. И это все, что мне от вас требуется.

— Вам потребуется от меня гораздо больше, миссис Пул. — Он зловеще прищурил глаза. — И нравится вам это или нет, вы это получите. Я провожу вас утром в Лондон.

— Это беда! Настоящая беда! — Беатрис все еще кипела от злости, когда вечером присоединилась к Сэлли, коротавшей время в маленькой гостиной рядом с их спальней. — Какого черта мне с ним делать?

Сэлли сидела в пеньюаре и желтом муслиновом чепце перед камином и потягивала джин.

— Может, не обращать на него внимания?

— Едва ли возможно. — Беатрис собиралась ложиться и была в хлопчатобумажной ночной рубашке. — Он не тот человек, которого можно так просто проигнорировать.

— Mais oui. — Сэлли нахмурилась. — Вы заметили, что глаза у него такого же цвета, как и у громадной собаки?

— Игра света, только и всего.

— А я бы сказала, что в этом что-то есть. — Сэлли сделала глоток. — Сожалею, что дела идут не так, как вы планировали. Но есть и светлая сторона, мэм. Если граф Монкрест будет сопровождать нас до города, нам скорее всего удастся получить комнату получше в той чертовой гостинице, где мы останавливались.

Беатрис встала у окна. Она не могла обсуждать этот вопрос с Сэлли, которая ровным счетом ничего не знала о том, почему они сейчас находятся в аббатстве Монкрест.

Очень глупо, что она приехала сюда. В ходе беседы о кольцах Афродиты она проявила неосторожность и почувствовала, что ее неудержимо влечет к Монкресту, который всецело поглощен изучением легенд и древностей.

Что она будет делать рядом с ним? Надо каким-то образом выпроводить его из Лондона. Она не может позволить, чтобы Монкрест заимел кольца Афродиты первым.

Спустя два часа Беатрис лежала с открытыми глазами в кровати, снова задавая себе тот же самый вопрос. Она стала придумывать план, как ей выбраться из аббатства еще до рассвета, когда ход ее мыслей был нарушен стуком лошадиных копыт по камням мостовой.

Время приближалось к полуночи. С чего это во двор въехала лошадь в столь неурочный час? Разве что Монкресту предстояло принять еще одного незваного гостя? Поделом ему! Может быть, это отвлечет его внимание от нее? Это было бы весьма кстати.

Снедаемая любопытством, Беатрис отбросила тяжелые одеяла и села на краю кровати. Озноб пробежал по ее телу, когда она босыми ногами коснулась пола. Угольки еще тлели в камине, однако уже не могли нагреть комнату.

Беатрис сунула ноги в тапочки, накинула пеньюар и подошла к окну. Полная луна освещала передний двор аббатства.

Она увидела, как из ворот кентером выезжает всадник. Под ним был массивный жеребец с красиво выгнутой шеей и мускулистой грудью. Мужчина сидел на лошади с удивительной непринужденностью и грацией. Позади него развевались полы плаща. Рядом с лошадью бежала большая собака.

Опершись локтем о подоконник, Беатрис наблюдала за ними, пока их не поглотила темнота.

Она долго раздумывала об увиденном, однако так и не смогла прийти к выводу, какая причина заставила Безумного Монаха выехать из аббатства в полночь в сопровождении собаки.