Шрифт:
— Но все политики этим и занимаются.
— Он «пережег» своего концентратора, тебе это тоже безразлично?
— В каждой работе есть свои издержки. Кроме того, концентраторы выходят из строя на короткий период.
— Фокусирование таланта в корыстных целях не только противоречит этическим нормам, это противозаконно.
Гифорд принужденно улыбнулся.
— Повторяю, харизма — не талант. Она не указана ни в одном из перечней талантов. Ее никогда не относили к парапсихологическим способностям. Это индивидуальная особенность, черта характера. Как, например, твои ханжеские взгляды на секс и этику.
— Теперь, Гифорд, я поняла, почему ты никогда не ладил с профессором Ландретом. — Лицо Амариллис залилось краской возмущения. — В конечном итоге профессор всегда оставался джентльменом.
— Хорош джентльмен, регулярно посещающий стриптизершу.
Амариллис вышла из кабинета и беззвучно прикрыла за собой дверь.
Глава 10
— Итак, дорогая, думаю с разделом «Внешние характеристики» покончено, — подвела итог Ханна на другом конце провода. — Я должна сказать, в последнее время ты стала с большим пристрастием подходить к выбору мужа.
Амариллис вертела в руках ручку и смотрела на лежащий перед ней лист бумаги с заметками.
— Чем больше я об этом думаю, тетя, тем яснее понимаю, что у меня есть определенные пожелания.
— Давай посмотрим, все ли я правильно записала. Темные волосы, серые глаза, возраст между тридцатью и сорока, преуспевающий предприниматель, родом из небольшого городка или сельской местности, ты хочешь, чтобы он владел приемами рукопашного боя, не боялся риска. — Ханна остановилась. — Да, вот еще: консерватизм в одежде.
— Полагаю, описание достаточно полное.
— Капризы, капризы, слишком много требований, — пробормотала Ханна. — Прекрасно, остальную часть вопросника я для тебя заполнила, на этом первый этап завершен. Твоя тетя Софи мне кое в чем помогала.
Услышав эти слова Ханны, Амариллис почувствовала некоторое облегчение.
— Тетя Софи хорошо меня знает.
— Как раз она и посоветовала мне не волноваться из-за того, что ты неожиданно стала такой разборчивой, — сухо заметила тетя. — По ее мнению, это добрый знак, говорящий о проснувшемся в тебе интересе.
Несмотря на плохое настроение. Амариллис не могла удержаться от улыбки. Тетя Софи всегда отличалась свежим взглядом на вещи. В памяти возникли давние детские воспоминания. Амариллис увидела себя семилетней девочкой.
Был знойный летний день. Городок Лоу-Белли уже целый месяц изнемогал от невыносимой жары. Солнце нещадно жгло землю. Софи захватила с собой в город Амариллис с подругой Линдой. Девочки зашли в кафе за мороженым, а Софи тем временем направилась по делам в банк.
Когда довольные девочки стояли с мороженым на улице, они увидели эффектную женщину, выходившую из дорогого автомобиля.
— Знаешь, кто это? — Линда лукаво посмотрела на Амариллис. — Это твоя бабушка.
Амариллис внимательно оглядела элегантную темноволосую женщину.
— Это не моя бабушка. У моей бабушки светлые волосы, и она ниже ростом.
— У всех людей две бабушки, глупая. Эта леди — мать твоего отца. Ее зовут миссис Бейли. Значит, она твоя бабушка, так говорит моя мама.
— Я тебе не верю.
— Подойди и сама спроси, — предложила Линда.
— А вот пойду и спрошу, — решительно шагнула вперед Амариллис. Вопрос был поставлен. Он требовал ответа. Она докажет Линде, что та говорит глупости, и делу конец.
Чем ближе подходила Амариллис к незнакомке, тем большее впечатление та на нее производила. Элизабет Бейли своими дорогими нарядами, надменным видом и аристократичными манерами неизменно привлекала к себе внимание, особенно эффектно она выглядела на улице такого маленького городка, как Лоу-Белли.
Элизабет заметила Амариллис, только когда та дернула ее за юбку. Женщина величественно повернула голову и взглянула вниз на девочку; странное выражение появилось в ее зеленых глазах.
— Отпусти юбку, — подчеркнуто невозмутимо проговорила Элизабет, — не прикасайся ко мне.
— Извините, — начала Амариллис, — вы такая красивая, моя подруга говорит, что вы моя бабушка. Это правда?
— Конечно, я тебе не бабушка. — Лицо Элизабет стало напряженным. — У тебя нет бабушки, ты незаконнорожденная. — Она повернулась и величественно удалилась, не произнеся больше ни слова.
Амариллис стояла неподвижно, глядя ей вслед, растаявшее мороженое капало на тротуар. Такой и увидела ее Софи, выйдя из банка. Другие дети тоже называли ее ублюдком, но впервые ей бросил это в лицо взрослый человек. А взрослые всегда говорят серьезные вещи.