Амариллис вся напряглась и замерла, глаза ее широко раскрылись.

— Ты тоже хочешь этого, так же, как и я, — выдохнул Трент, пьянея от ее ответного порыва. Он вдохнул щекочущий ноздри, будоражащий чувства запах женского тела. — И это совсем не иллюзия.

— Иллюзия?

— Я думал, что мои неожиданные ощущения во время фокусирования вызваны каким-то искусственным образом, — признался Лукас. — Мне казалось, что это иллюзия, но когда я понял, что ты почувствовала то же самое, мне стало безразлично, откуда взялось мое состояние. Не знаю, что чувствуешь ты, но мои ощущения абсолютно реальны.

— Постой, значит, ты занимаешься со мной любовью, потому что тебя возбудил контакт во время сеанса?

— Мне кажется, причина сейчас не имеет значения. — Его рука скользнула за края белья.

— Подожди. — Она выпустила из рук его волосы и схватила его за руки. — Прекрати, это зашло слишком далеко.

— О чем ты говоришь?

Он поцеловал ее в уголок рта.

— Ты слышал, что я сказала? — Она решительно оттолкнула его.

— Амариллис, что случилось? — Лукас недоуменно мигнул, сбитый с толку произошедшей в ней переменой. Он осознал, что она отвергала его.

— Отпусти меня.

— Успокойся, Амариллис, я совсем не имел в виду, что занялся с тобой любовью только из-за того, что произошло в этот вечер. Послушай же меня, Амариллис. — Лукас понял, что совершил серьезную ошибку.

— Пусти.

— Выслушай меня, извини, если я тебя обидел. — Он неохотно поднялся на локте, освобождая ее.

— Нет, извиняться следует мне, — решительно возразила она. — Не знаю, что это на меня нашло.

— За что ты собираешься извиняться?

— Я здесь в качестве сотрудника фирмы. — Она отодвинулась на край постели, спустила ноги и встала. — А вы — клиент.

— Только клиент? — Лукас подпер голову рукой и наблюдал за ней.

— Мой долг как профессионала придерживаться норм «Кодекса этики». Мне не следовало разрешать вам целовать меня. Это не вписывается ни в какие рамки. Вы же клиент, в конце концов.

— Вообще говоря, я больше ощущаю себя мужчиной, чем только клиентом вашей фирмы.

— Это моя обязанность рассматривать вас как клиента, ни больше ни меньше. Очевидно, что во время фокусирования вам пришлось ощутить неприятные побочные явления.

— Я бы не стал называть их неприятными, а необычными и неожиданными.

— Как опытному концентратору, мне следовало учесть, что сеанс фокусирования прошел с отклонениями от нормы. — Амариллис закрыла лицо руками. — Не могу поверить, что я позволила вам перенести меня сюда и… и… — Она бессильно уронила руки. — Я вела себя в высшей степени неосмотрительно.

— Наверное, непросто постоянно придерживаться норм профессиональной этики.

— До сегодняшнего вечера я не находила в этом ничего сложного.

— Попробую найти себе в этом какое-то утешение.

Лукас глубоко вздохнул и сел на край постели. Амариллис заторопилась к двери и там на минуту задержалась. Лукасу стало ясно, что она размышляет, стоит ли зажигать свет. Она склонилась в пользу отрицательного решения.

— Пожалуйста, поторопитесь. — Амариллис сложила руки под грудью. — Уже очень поздно. Завтра мне надо рано быть в агентстве.

— Да, конечно. — Вид ее отблескивающих золотом волос заставил его острее почувствовать неудовлетворенное желание. — Вы собирались переслать мне счет.

— Лукас!

— Ухожу, уже ухожу.

Со стоической решимостью он прошел в прихожую. Его пиджак лежал на полу, куда он его бросил незадолго до этого. Лукас подцепил его небрежным жестом и перекинул через плечо.

— Лукас, я снова прощу извинить меня за непрофессиональное поведение, сомнительное с точки зрения этики. Не могу понять, как я могла оказаться такой безответственной.

Это уже переходило все границы. Трент резко повернулся у самой двери, ладонью закрыл ей рот и проговорил, заглядывая в огромные зеленые глаза:

— Если еще раз услышу извинения за отсутствие профессионализма, я за себя не ручаюсь, ясно?

Глаза Амариллис раскрылись еще шире. Она поспешно кивнула.

— Доброй ночи, мисс Ларк. — Лукас отнял руку от ее рта и открыл дверь. — Ложитесь в кровать и спите со своим «Кодексом профессиональной этики». Что касается меня, то я пойду домой и приму холодный душ.

Трент вышел в ночь и нарочито аккуратно прикрыл за собой дверь. На площадке он остановился и с удовольствием вдохнул освежающую прохладу, затем спустился по ступеням и пошел к своей машине. По телу разлилась тяжесть. В душе он ощущал какую-то смутную тревогу. Не было спокойствия и в мыслях. С первым он мог справиться, а вот от смятения в мыслях хорошего ждать не приходилось.