— Очень сложная схема, — пожал плечами агент. — Захват заложника был бы куда действеннее. Кстати, его жена, дочь Великого князя Константина. С ней уже был неприятный эпизод. Наши североамериканские коллеги пытались надавить на русское правительство с помощью заложницы, а Назаров — я вдруг вспомнил, откуда знаю эту фамилию! — спас свою будущую жену. Самолично. Но идея с заложником из его семьи куда предпочтительнее сгоревших складов с продукцией или сырьем.

— Одно другому не помешает, — возразил Луиджи. Его план поддержал сам Борджиа, а Солера обещал поддержку на последующих этапах операции. Запуск механизма должен был совершить Гроссо. Свою голову он пока в Россию совать не хотел. Нужно заставить Назарова нервничать, искать поддержку среди своих соратников, а уже потом выщелкивать из обоймы по одиночке всех Воинов. Возможно, план и в самом деле не блистал изящностью и коварством, но гарантировал несколько вариантов развития ситуации. — Наш клиент рано или поздно поймет, что происходящее — не стечение обстоятельств. И вот тогда он сделает тот шаг, который нам нужен.

— Хорошо, я понял стратегию Ватикана, — кивнул Маккартур и придавил пальцами сигару в пепельнице. — Предлагаю встретиться для окончательной доводки операции через неделю. К этому времени я набросаю план действий исходя из ваших желаний. Устраивает?

— Более чем, — встал вместе с британцем Луиджи и протянул тому руку. Мужчины попрощались и разошлись в разные стороны. Гроссо сел в свою изящную и юркую «Изотту», пригодную для езды на особенно узких улицах римских кварталов, и задумчиво посмотрел на отражение своих глаз в зеркале. Задание ему не нравилось, а ощущение скорой поездки в Россию — тем более.

Петербург, сентябрь 2013 года

Александр Михайлович сосредоточенно изучал карту Среднеазиатского региона, словно забыв, что в зубах у него зажата сигара. Только что закончив свой доклад, ушел Житин — начальник Внешней разведки и контрразведки. Его сообщение об активизации британской агентуры не удивило императора. Закончилась возня на дальневосточных границах, начался зуд поближе, на юге. Удерживать протекторат в Туркестане необходимо, об этом и речи быть не может. Не зря Самуил Петрович жаловался на дефицит кадров. Нужны еще люди: опытные разведчики, связники, агентура из местного населения. В Бухаре, Самарканде, Хиве, Фергане пока все складывается неплохо, а вот в отдаленных районах наблюдается нездоровое шевеление националистов, подстрекаемых персидской разведкой. В воздухе витает опасная для России идея о создании Великого Турана. Уже не знаешь, как поступить: или включать весь Туркестан в состав империи, или пойти иным путем, более мягким. Да вот кто подсказал бы, в каком направлении двигаться. Не одно копье сломано на совещаниях Кабинета Министров.

На столе зашуршал динамик многоканального телефона. Голосом секретаря четко доложил:

— К Вашему Императорскому Величеству его Высочество Великий князь Константин Михайлович!

— Пусть зайдет! — не оборачиваясь, громко произнес император. Чувствительность аппарата хорошая, можно хоть с середины кабинета говорить — услышат.

Дверь тут же распахнулась. Брат ввалился в помещение как недовольный медведь, которого злые пчелы отогнали от любимого лакомства. В безукоризненном светло-сером костюме, в белоснежной сорочке, в галстуке, перехваченном золотой заколкой — весь аккуратный, но со взъерошенной аурой. Мгновенно оценив диспозицию старшего брата, буркнул:

— Опять Житин страхи по Туркестану нагонял?

— А ты почему не присутствовал? — поинтересовался Александр. — Понимаю, не твое хозяйство, но мог бы подсказать князю Голицыну идеи. У него-то как раз самый горячий регион.

— Только не говори, что хочешь меня туда бросить, — покачал пальцем Константин Михайлович. — Своих проблем с беспокойными соседями хватает. Слышал, небось, что опять Цин-Го лепечет?

— Официальных жалоб не было, — улыбнулся Александр, усаживаясь в свое рабочее кресло. Сигара легла на край пепельницы. — Тебе виднее, ты же там наместник. Расскажешь?

— Уже неделю маньчжуров топит, — не удержавшись, весело хмыкнул Константин. — Сначала началось с легкого дождика, а потом как из ведра хлынуло. Местные шаманы — или кто там у них — пробовали рассеять грозовой фронт, но каждая их попытка оканчивалась неприятностью. Кого-то обязательно шарахало молнией. Словно некто на небесах предупреждал, что не стоит прикладывать свои поганые ручонки к Стихиям Природы.

Александр засмеялся. Рассказ был довольно забавен, но оставалось много непонятного.

— А при чем здесь Цин-Го? — поинтересовался он.

— Обвиняет русских в намеренной экономической диверсии, — пожал плечами Константин. — Он уже послал мне письмо с жалобой, надеясь на то, что мы сможем решить эту проблему. Просит прекратить магические эксперименты и даже задобрить злого русского шамана, который осерчал на добропорядочных соседей.

— Ишь ты, — с удовлетворением заметил император. — Добропорядочными-то давно стали?

— Я о том же напомнил ему, — с хрустом потянулся Константин, усаживаясь в гостевое кресло. — Да еще ноту протеста выкатил за художества магов. Какой год уже уровень Амура поднимают, нанося экономический урон нашим землям. Сразу же получил гарантии, что лично проведет расследование по вопиющим безобразиям.

— Забавно. Так что там вообще происходит?

— Коротко говоря, все приграничные реки вышли из берегов, смыли урожай. Даже Хинган с его засушливым климатом не выдержал удара стихии. Потоки воды в пустыне видел? Когда из ниоткуда грязные волны с перепуганными барахтающимися в воде животными накатывает на людское поселение? — Константин как сытый кот зажмурился, рисуя в воображении картину природного гнева.

— Кто у тебя там шалит? — нахмурился Александр. Смех смехом, но доводить ситуацию до крайности не стоит. — Не наши ли «погодники» устроили потоп?