Никита попрощался с князьями, и направился к ярко освещенной террасе. Над крышей резиденции вспух красный цветок и с грохотом разбросал по небу свои лепестки. И тут же засвистело, затрещало, наполняя воздух дымом и запахом пороха.

— Согласится? — задумчиво спросил Волынский, покручивая в руке очередную сигару, которую не торопился зажигать.

— Пари? — оживился Шереметев. — Я думаю, что клюнет на перспективу, но после разговора с императором. Вожак уговорит его принять предложение, но постарается вложить Назарову в голову свои мысли.

— Своенравен больно, — покачал головой владелец мощного автоконцерна России. — Молодость всегда делает ошибки, и ты, Алексей Изотович, немного слукавил. Сколько раз получал по соплям, когда хватался не за свое?

— Мальчишке это неинтересно, — отмахнулся Балахнин, наблюдая за изумрудными, фиолетовыми желтыми огнями, раскрашивающими небо. — Ему нужны позитивные моменты, чтобы решиться на самый главный шаг — стать равным среди нас.

— А что будем оспаривать? — Шереметев шутливо толкнул Волынского плечом. — Я ставлю «Медузу». Ты давно на мою балтийскую яхту засматриваешься, Ленька.

— Отличная ставка, — Волынский почему-то недоверчиво посмотрел на старого друга, стараясь понять, в чем подвох. А потом ответил: — Дача под Озерками.

— Хм? Двести гектаров соснового леса, целебный запах хвои, рыбалка, банный комплекс, куда стремится попасть половина Петербурга?

— Да.

— Вместе со всей обслугой?

— Кроме нескольких человек, — качнул головой Волынский. — Их я заберу с собой, если профукаю спор. Повара и управляющего ни за что не отдам!

— Идет, — оживился Шереметев. — Алексей, ты свидетель.

— Ей-богу, как ребятишки! — хохотнул Балахнин и зафиксировал пари. — Жаль мне тебя, Ленька! Такую дачу просадил!

****

Раннее утро пытается скромно заглянуть в плотно зашторенные окна гостиничного особняка. Туман только-только начинает рассеиваться, убегая рваными космами от свежего ветерка. Тишина, гулявшая в сосновом лесу, нарушилась тарахтением уборочного мини-трактора, волочащего за собой тележку, куда уборщики закидывали мусор, оставшийся после первого вечера торжества: цветные ленты, лопнувшие шарики, пластиковые стаканчики, опустошенные бутылки пива, шампанского и более крепкие вроде коньяка и водки. В беседках тщательно прибирались, пока знатные гости отсыпаются. Мало кто пришел в гостиницу до полуночи. Большинство веселились до четырех утра.

В голове было пусто как в выпитой до дна бочке. Нет, она не болела, но ощущение пустоты не пропадало. Никита до того, как лечь спать, провел очистку всех энергетических каналов. Не хотелось утром вставать с неприятной болью в висках. Лучше уж так, учитывая сколько шампанского было выпито в компаниях, где развлекались Никита, Тамара и Даша.

Покосился направо. Темно-каштановая копна на подушке подсказала, кто прячется под тонким одеялом. Тамары не слышно и не видно. Усмехнувшись, он перевел взгляд налево. Даша с такой же растрепанной прической прикорнула под боком, закинув на него руку и ногу, словно взяв в жесткий силовой захват. Перед тем как ложиться спать, девчонки выпили еще одну бутылку шампанского. Хохотали, наперебой рассказывали, как за ними пытались ухаживать молодые столичные хлыщи, пока дорогой муж где-то пропадал, потом танцевали — еле их угомонил. Заставил снять свои нарядные платья и переодеться подобающе сну. Ну не в шелках же в постель ложиться?

И как теперь выбираться? И нужно ли? Сегодня предстоит еще один день развлечений, но, по правде, Никите хватило вчерашнего праздника. Хорошо погуляли, повеселились — пора и по домам. Император, загадочно усмехаясь, прилюдно сказал, что ждет гостей в шесть часов вечера. Скорее всего, как пояснила Тамара, когда они шли в номер, будет объявлено о свадьбе Владислава и Софьи. Соответственно, банкет и танцы.

Осторожно сняв с себя руку Даши, посмотрел на жену. Нет, даже не пошевелилась. После бурного выплеска адреналина обеих теперь из пушки не разбудишь. Но, тем не менее, Никита подстраховался. Активировал скрипт «легкий сон», досчитал до пяти и освободился от сладкого плена. Поднапрягшись, покинул спальное ложе и протопал в гостиную. На столике лежал его телефон с выключенным звуком.

Два пропущенных звонка с одного и того же номера. Это был сигнал от подполковника Дубинина. Значит, нарыли что-то его люди. Никита решительно заперся в ванной комнате и набрал совершенно другие цифры по памяти.

Дубинин откликнулся сразу же.

— Доброе утро, господин Назаров, — свежим, бодреньким голосом произнес разведчик. — Как вам отдыхается?

— Излишне, я бы сказал, — вздохнул Никита.

Дубинин рассмеялся. Что-то настроение у него невероятно хорошее.

— По голосу чувствую, что всю ночь гуляли! Ну, вы же молоды, силы восстанавливаете быстро. Да и полезно вам, Никита Анатольевич, иногда в свет выходить. Сидите в своем вологодском бастионе, света белого не видите. Ладно, пошутили — и достаточно. Мои люди отследили сеньора Гросси. Он спешно выехал из Рима, и сейчас наслаждается неожиданным отдыхом. В Палермо мы не смогли выйти на контакт, но попытаемся перехватить его в море.

— Он куда-то дальше собрался бежать? — наморщил лоб Никита.

— Нет, просто отдыхает, катается на яхте вместе с семьей. У нас появилась мысль…

Дубинин знал, что канал связи, предоставленный по его номеру, тщательно зашифрован. Поэтому не торопясь, обстоятельно рассказал суть операции. Никита задумчиво простучал пальцами по краю сверкающего белизной умывальной чаши.

— У вас еще остались мои подарки? — спросил он.

— Конечно, — Дубинин догадливо хмыкнул. — Вам нужен маячок для направленного тоннеля?