— Она назвала имена?

— Насколько я поняла, Лорен хочет стать женой Фила Сойера, а пока трахается с каким-то парнем из НУПИ.

— Сказала, как его зовут?

— Дирк Питт.

Глаза Даггата широко раскрылись.

— Да ты что!

Фелиция кивнула.

Разум Даггата отчаянно работал, наконец он вспомнил.

— Черт возьми! Это превосходно!

— Что ты имеешь в виду?

— Уважаемый сенатор от Калифорнии, Джордж Питт. Тебе не приходило в голову? Женщина-конгрессмен-святоша Смит трахается с сыном сенатора.

Фелиция содрогнулась и похолодела.

— Ради бога, Фредерик, откажись от своего отвратительного замысла, пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Я так не думаю, — сказал Даггат, и на его губах появилась зловещая улыбка. — Я делаю то, что лучше для страны.

— Точнее, то, что лучше для Фредерика Даггата.

Он взял ее за руку и вывел из кабинета.

— Когда у тебя появится время для размышлений, поймешь, что я прав. — Он выключил свет. — А теперь давай пообедаем, после чего подготовим любовное гнездышко для Лорен Смит, где она побывает в первый и последний раз.

Адмирал Джеймс Сандекер был невысоким, сварливым и желчным типом с ярко-рыжими волосами. Когда ему пришлось уйти в отставку из военно-морского флота, он использовал свое немалое влияние в конгрессе, чтобы получить должность директора только что созданного «Агентства морских и подводных исследований». Его работа на новой должности была с самого начала обречена на успех. За семь коротких лет Сандекер превратил незначительное агентство, насчитывавшее восемь человек, в серьезную организацию, где трудилось пять тысяч ученых и служащих, с бюджетом, превышающим четыреста миллионов долларов.

Враги обвиняли его в работе на публику, в запуске океанских проектов, рассчитанных на рекламу, а не сбор научных сведений. Сторонники аплодировали чутью, позволившему сделать океанографию столь же популярной, как науку о космосе. Так или иначе, но адмирал Сандекер окопался в НУПИ, как в свое время Эдгар Гувер в ФБР.

Он сделал последний глоток из бутылки с «Севен-ап», затянулся окурком огромной сигары и посмотрел на серьезные лица адмирала Уолтера Басса, полковника Эйба Стайгера и Дирка Питта.

— Труднее всего поверить, — продолжал он, — что Пентагон не демонстрирует ни малейшего интереса к этой истории. Представляется логичным — во всяком случае мне, — что доклад полковника Стайгера, подкрепленный фотографиями, доказывающими, что «Лис-03» найден, должен был их серьезно шокировать. Однако полковник рассказал нам, что его начальство новело себя так, словно о судьбе самолета лучше всего поскорее забыть.

— Есть причина, стоящая за их равнодушием, — невозмутимо проговорил Басс. — Генералам О’Кифу и Бургдорфу неизвестно о связи между «Лисом-03» и БС, потому что ничего не было запротоколировано.

— Но как такое могло произойти?

— То, что удалось узнать после гибели доктора Веттерли и его ученых, заставило тех, кто знал о страшном могуществе БС, стереть все свидетельства ее существования, чтобы ее не смогли воскресить.

— Вы хотите сказать, что вы скрыли оборонный проект от объединенного комитета начальников штабов? — скептически спросил Сандекер.

— По прямому приказу президента Эйзенхауэра я должен был сообщить начальникам штабов, что эксперимент потерпел неудачу и формула БС умерла вместе с доктором Веттерли.

— И они приняли вашу версию?

— У них не имелось никаких причин нам не верить, — сказал Басс. — О проекте знали только президент, министр обороны Уилсон, я и горстка ученых, но больше никому не было известно, какое открытие сделал доктор Веттерли. Для начальников штабов проект стал очередным малобюджетным экспериментом, связанным с отвратительными реалиями химико-биологического оружия. Они не испытывали никаких сомнений, никто не задавал неудобных вопросов, проект списали, как очередную неудачу.

— Но для чего было вводить в заблуждение вооруженные силы?

— Эйзенхауэр был старым солдатом и ненавидел оружие массового уничтожения. — Басс содрогнулся, собираясь с мыслями. — Я последний член команды Быстрой Смерти, оставшийся в живых. К несчастью, тайна не умрет вместе со мной, как я когда-то рассчитывал. Питт случайно обнаружил утерянный образец штамма страшной болезни. Тогда я ничего не рассказал тем, кто стоял во главе Пентагона, — не стану рассказывать и сейчас, — потому что опасаюсь, что они попытаются поднять груз «Лиса-03» и сохранить его во имя национальной безопасности — вдруг возникнет необходимость использовать столь страшное оружие против будущего врага.