— Почему?

— Военно-воздушные силы не хотят, чтобы причины, заставившие самолет так сильно изменить курс, стали достоянием общественности. Представьте возможные варианты развития событий. Если самолет пролетел тысячу миль в противоположном направлении, значит, неправильно сработали сразу пять разных систем, в сочетании с полной тупостью экипажа. Или, например, штурман неожиданно спятил, или это заговор с целью кражи самолета — и один только Бог знает, зачем они решились на такой поступок.

— Но кто-то должен был санкционировать тот рейс, — с недоумением сказал полковник.

— Да, верно, — кивнул О’Киф. — Приказ поступил с военно-воздушной базы «Трэвис», штат Калифорния, его подписал полковник Майкл Ирвин.

Стайгер скептически посмотрел на генерала.

— Приказы на проведение полетов обычно уничтожают через несколько месяцев. Неужели этот хранили более тридцати лет?

Генерал пожал плечами.

— Не спрашивайте меня, как это случилось. Поверьте на слово: последний план полета «Лиса-03» найден в старых документах в архиве базы «Трэвис».

— А приказы, обнаруженные среди обломков самолета?

— Вам нужно смириться с неизбежностью, — сказал Бургдорф. — Документы, поднятые вами со дна озера в Колорадо, невозможно расшифровать хоть с какой-то степенью достоверности. Вы увидели там то, чего не было.

— Я считаю, — решительно заявил О’Киф, — что попытки объяснить, почему «Лис-03» отклонился от курса, ни к чему не приведут. — Он повернулся к Бургдорфу. — Вы согласны, генерал?

— Да.

Он посмотрел на Стайгера.

— Вы хотели сказать нам еще что-то, полковник?

Начальство терпеливо дожидалось ответа. Мужчина не знал, что сказать, понимая, что оказался в тупике. Над его головой завис меч — либо Эйб Стайгер навсегда забудет о «Лисе-03», либо его карьера в военно-воздушных силах будет бесславно закончена.

Президент стоял на лужайке с лунками, находившейся за Белым домом, и неуклюже направлял один за другим дюжину шаров в сторону лунки, до которой оставалось всего пять футов. Ни один в нее не попал, и в очередной раз стало очевидно, что гольф не его игра. Он понимал азарт тенниса и гандбола, или даже бильярда, но зачем человеку соревноваться с собственным гандикапом, оставалось вне его разумения.

— Теперь я могу умереть со спокойной совестью, потому что видел все.

Президент выпрямился и посмотрел в ухмыляющееся лицо Тимоти Марча, министра обороны.

— Все это доказывает, как много теперь, когда приближается конец моего второго срока, у меня свободного времени.

Марч, невысокий кряжистый человек, испытывавший отвращение к любого рода физическим упражнениям, прошел по лужайке.

— Вам следует радоваться результатам выборов. Победил кандидат вашей партии.

— На выборах не бывает окончательных побед, — проворчал президент. — Что у тебя на уме, Тим?

— Я подумал, вам будет интересно узнать, что я закрыл историю со старым самолетом, упавшим в Скалистых горах.

— Вероятно, разумный шаг.

— Странная история, — продолжал министр обороны. — Если не считать поддельного плана полета в документах ВВС, нигде нет указаний на истинную миссию экипажа.

— Что же, так тому и быть, — сказал президент. Ему наконец удалось загнать мяч в лунку. — И пусть никто не пытается продолжать расследование. Если Эйзенхауэр похоронил все ответы во время своего президентства, мне не стоит ворошить старое дело теперь.

— Предлагаю поднять останки экипажа для военных похорон. Мы перед ними в долгу.

— Хорошо, но никакой шумихи.

— Я скажу офицеру ВВС, который этим занимается.

Президент бросил короткую клюшку агенту секретной службы, поджидавшему чуть в стороне, и жестом предложил Марчу последовать за ним в свой кабинет.

— Что ты можешь обоснованно предположить, Тим? Что пытался прикрыть Айк [6] в 1954 году?

— Я уже несколько ночей смотрю в потолок в поисках ответа на этот вопрос, — сказал Марч. Но у меня не появилось ни одной разумной версии.

Стайгер пробился сквозь толпу, дожидавшуюся, когда освободятся столики в «Коттонвуд инн», и вошел в бар. Питт помахал ему рукой из дальней кабинки, одновременно почти таким же жестом подзывая официантку, чтобы заказать коктейль. Полковник уселся за стол напротив него, когда официантка, облаченная в соблазнительный и заметно укороченный колониальный наряд, склонилась над столиком, демонстрируя роскошную грудь.

— Мартини со льдом, — заказал Стайгер, не сводя взгляда с белоснежных курганов. — Пожалуй, принесите сразу двойную порцию. Сегодня у меня выдалось паршивое утро.