Раненый поднял руку и заставил капитана замолчать. К онемевшей от холода коже возвращалась чувствительность, и он ощутил что-то твердое возле живота под брюками. Удивившись, вытащил маленький пакет и принялся разглядывать.

— Проклятье, откуда это взялось?

Стайгер с опаской посмотрел на датчик температуры и увидел, что стрелка приближается к красной риске.

До побережья Атлантики осталось шестьдесят миль, и ему совсем не хотелось, чтобы отказали двигатели.

На приборной панели замигал огонек вызова, и адмирал нажал кнопку.

— Сандекер. Прием.

— Я готов съесть яичницу, — сказал Питт, и его голос затрещал в наушниках адмирала.

— Дирк! — воскликнул Сандекер. — Ты в порядке?

— Меня немного потрепало, но еще могу пинать мяч.

— Как там с другой боеголовкой? — с тревогой спросил адмирал.

— Обезврежена, — ответил Питт.

— А Быстрая Смерть?

В голосе Питта не было ни малейших сомнений.

— Отправилась в воду.

У Питта не было полной уверенности, что Хайрам Лусана сумел выбросить БС за борт, но он не собирался сообщать друзьям, что их усилия могут оказаться напрасными.

Сандекер рассказал, как удалось перехватить парашют, и объяснил, что мало надежды на благополучный исход. Питт выслушал все, не прерывая. Когда адмирал закончил, он задал только один вопрос.

— Как долго вы сможете оставаться в воздухе?

— Могу растянуть топливо на два часа, максимум два с половиной, — ответил Стайгер. — Сейчас меня больше всего тревожат двигатели. Они работают с огромным напряжением и постепенно нагреваются.

— Складывается впечатление, что ткань парашюта частично блокирует воздухозаборник.

— Готов выслушать любые свежие идеи. У тебя они есть?

— Думаю, есть, — ответил Питт. — Держи хвост пистолетом. Свяжусь с вами через два часа. А пока сбросьте за борт все, что только возможно. Сиденья, инструменты, все подвижные части, какие можно снять, чтобы уменьшить вес вертолета. Делайте все, что необходимо, но постарайтесь продержаться в воздухе до тех пор, пока я снова не объявлюсь. Конец связи.

Он выключил микрофон и повернулся к капитану Кибелу.

— Я должен как можно быстрее сойти на берег.

— Мы причалим через восемь минут.

— И мне потребуется транспорт, — сказал Питт.

— Мне все еще неизвестно, как вы оказались втянутым в эту историю, — проворчал Кибел. — По всем правилам, я должен вас арестовать.

— Сейчас не время играть в бдительность, — резко ответил собеседник. — Господи, неужели я все должен делать сам? — Он наклонился к радисту. — Соедини меня со штабом НУПИ и компанией «Странски инструмент», именно в таком порядке.

— А не слишком ли свободно вы обращаетесь с моими людьми и оборудованием, мистер Питт?

Если бы Кибел не был ранен, Питт ему бы уже врезал.

— Что я должен сделать, чтобы вы начали сотрудничать? — спросил он.

Капитан бросил на него яростный взгляд, потом в его глазах заплясали искорки, а на губах появилась улыбка.

— Скажите «пожалуйста».

Питт так и сделал, и ровно через двенадцать минут уже сидел на борту вертолета береговой охраны, летевшего к Вашингтону.

Для Стайгера и Сандекера два часа тянулись мучительно медленно. Они пролетели над побережьем залива Делавэр возле Слотер-Бич и удалились в Атлантику на расстояние в пятьсот миль. Погода оставалась сравнительно спокойной, и несколько грозовых туч любезно ушли в сторону.

Все, что не было прикреплено, а также некоторые вещи они выбросили в грузовой люк. По оценке Сандекера, они избавились примерно от четырехсот фунтов. Кроме того, следовало учитывать расход топлива, так что нагрузка на двигатели немного уменьшилась, и они продолжали удерживать перегруженную «Минерву» в воздухе.

Адмирал лежал на спине, прислонившись к переборке кокпита. Он невероятно устал за два часа тяжелой физической работы, грудь судорожно вздымалась, ноги и руки дрожали от нагрузки.

— Что-нибудь слышно… от Питта?

Не отрывая глаз от приборов, приятель покачал головой.

— Мертвая тишина, — сказал он. — Но что еще мы могли ждать? Он не состоит в гильдии волшебников.

— Мне не раз доводилось видеть, как он делал вещи, которые другие считали невозможными.

— Меня не обманешь — я понимаю, что он попытался дать нам фальшивую надежду. — Стайгер склонил голову, глядя на часы на приборной панели. — Прошло два часа и восемь минут после последнего контакта. Наверное, он уже забыл про нас.