— Хорошо, — кивнул он и повторил всё то, что говорил Джону и Фрэнсис.

— Разумеется! — Был ответ, — только скажите. Мы с Вами хоть в огонь…

Олег поморщился. Нет, знаменитостью быть не так уж и приятно, особенно когда этого не заслуживаешь. Даже как-то совестно перед этими людьми, ведь он ничего великого не совершал. Но ничего не поделаешь. Он готов, не впервой. Хотя Олег был абсолютно уверен, что если на любого из этих людей надеть защитный костюм и дать в руки автомат, он бы воевал не хуже самого Олега.

Олег мельком глянул на двери вокзала, из которых он когда-то вышел сюда. Сейчас они были плотно запечатаны железными листами с бирюзовым отливом. Единственной дорогой к Цитадели был дворик возле здания кафе «Балтика», но и вход туда был закрыт воротами, аналогичными тем, которые разогнул Кот. Олег впервые пожалел, что Кота нет рядом. Но, словно в ответ на его мысли, створка ворот медленно отъехала в сторону.

— «Госкавалерия»! — Крикнул кто-то, и повстанцы бросились врассыпную.

Из дворика выбежали несколько госкавалеристов с табельными пистолетами и тут же открыли огонь. Олег даже не успел ничего понять, как одна пуля уже ударила его в ногу. Костюм был заряжен полностью, поэтому толчок был не сильным, но инстинкт тут же сработал. Олег отскочил в сторону и открыл ожесточённый огонь, ощутив прилив адреналина. Но у госкавалеристов почти не было шансов против такой толпы. Первый бой закончился быстро и легко. Олег, ободряюще махнув повстанцам, проверил индикатор заряда костюма: «97%». Отлично… Вместе со своим маленьким отрядом он вошёл во двор. Тут всё было разрушено, как и везде: стёкла выбиты, повсюду — обломки стен, в углу дымится тело не то госкавалериста, не то солдата. Поморщившись от запаха, Олег завернул за угол и остановился, как вкопанный, увидев какие-то незнакомые устройства.

— Это ещё что такое? — Пробормотал он.

— Хопперы, — предупредил кто-то.

На вид эти устройства казались безобидными: полусферической формы, с зелёной лампочкой посередине и тремя острыми ножками, вонзившимися в асфальт. Олег уже хотел было пройти мимо них дальше, но его остановили, схватив за руку.

— Стойте! Это же хопперы, не подходите.

— Что?

— Мины, — пояснил повстанец с седеющими висками, — реагируют на движение. Но не как обычные мины, от этих убежать невозможно. Даже если просто пройти мимо, сработает датчик движения и они прыгнут в твою сторону…

— Прыгнут? — Удивился Олег.

— Так точно, — кивнул повстанец, — до двух метров, очень быстро. Поэтому их так и назвали, от английского «to hop» («прыгать»). Был у нас один такой, ему удалось пробежать мимо хоппера и остаться в живых. Но, сами понимаете, с раздробленными ногами особо не повоюешь… Придётся искать другой путь.

Олег нахмурился: возвращаться совсем не хотелось. Времени было мало, а делать крюк — в этом явно не было ничего хорошего. И вдруг ему пришла идея. Он снял со спины уже почти позабытую грави-пушку. Она уже выручала его в безвыходных ситуациях. Вдруг и сейчас сработает?

— Отойдите все! — Быстро сказал он и направил устройство на мину.

— Нет! — Крикнул кто-то, увидев, что делает Олег, но замолк на полуслове.

Под действием антигравитационного поля мина начала медленно подниматься, нехотя отцепляя свои «ноги» от асфальта и, сомкнув их под цилиндром, послушно притянулась к инженеру, повиснув в полуметре от него. Олег торжествовал. Он не знал, в чём тут секрет, но, похоже, когда мину снимают с её позиции, она автоматически отключается. Повстанцы, перешёптываясь, подошли ближе, как бы боясь, что хоппер вот-вот рванёт. Олег улыбнулся: тяга к высоким технологиям сыграла с Правительством злую шутку. А вот если бы они использовали обычные мины, по старинке…

— Вот это да, — засмеялся кто-то, — а я и не сомневался!

— Смотри, не подходи к ней, а то потом твои ошмётки со стен соскребать никто не будет, — язвительно сказала одна из девушек, которых в отряде было целых три.

— Мои ошмётки были бы счастливы! — Улыбнулся повстанец.

Олег, улыбнувшись вместе со всеми, кроме девушки, направил грави-пушку с миной в дальнюю часть двора и нажал нужную кнопку. Хоппер с силой отлетел вперёд и оглушительно взорвался, едва коснувшись стены. Радость как-то улетучилась — все инстинктивно пригнулись. Олег, удовлетворённо кивнув, обезвредил таким же образом оставшиеся две мины. Он сам этого не понял, но теперь в глазах повстанцев он стал даже больше, чем легендой.

Больше не задерживаясь, они вошли в подъезд старого пятиэтажного здания — обычно в таких бывает и второй выход с другой стороны дома, на параллельную улицу. Здание изнутри выглядело не лучше, чем снаружи. Казалось, это коробило одного лишь Олега — повстанцы давно привыкли к таким вещам. Но когда они уже почти прошли к выходу на улицу, откуда-то из квартир послышался до боли знакомый голос.

— Мне стало известно, что в последнее время меня называют предателем, как будто сотрудничать с нашими покровителями позорно.

Олег, злобно усмехнувшись, резко свернул влево в одну из квартир. Остальные остались ждать снаружи, но Джон догнал его. Олег стоял в разрушенной кухне перед маленьким старым телевизором среди опрокинутых сковородок и кастрюль. Стоял и смотрел в лицо того, кого он возненавидел больше любого правительства. Владислав Дорожный.

— И я спрашиваю вас: что может быть лучше, чем стремление к сотрудничеству?

Лицо Олега исказила презрительная улыбка. Голос Дорожного уже не был таким спокойным, как раньше. Президент злился. А от злости до страха — всего ничего.