Вокруг большого вытянутого стола стояли стулья — массивные, с высокими спинками. Посреди стола на серебряном подносе — объёмистый графин и несколько резных хрустальных бокалов.

— Присаживайтесь, пожалуйста. Подождите немного, я сейчас принесу кольцо. Попробуйте воды. Это не простая вода — ювенильная, от самых корней гор.

Рори удалился.

— Что значит ювенильная? — спросил Дэн.

— Новорождённая… — Макс не сразу подыскал слово. Потом пояснил: — Большая часть воды на Арде прошла бесчисленное количество кругов — лилась дождями, текла в реках и бушевала в океанах, вновь испарялась, неслась ветрами, выпадала росой и туманами, выпивалась, всасывалась растениями, замерзала и таяла… Бесконечно. А вот эта вода родилась в глубинах планеты в результате каких-то химических реакций и пока нигде не бывала. Кроме трубы, по которой её выкачивали, да этого графина. Давайте-ка попьём, попробуем незамутнённый вкус Арды!

Графин был с наговором: вода, налитая в бокалы, была ледяной, хрусталь снаружи тут же запотел. Дэн залпом выпил бокал. Немного разочарованно произнёс:

— Обычная… Ну, вкусней, конечно, чем из-под крана.

Макс рассмеялся.

— Чего же ты ожидал? Вкуса клубники с ананасами? Но, между прочим, она всё-таки не обычная. Есть красивая теория, что вода как бы запоминает весь свой путь. Вот бежит она по скале — что-то от этой скалы в ней остаётся. Вот попала в лесное озеро — и от озера и леса. Затем в реку, лугами, полями. Прошла по человеческим машинам, трубам, фильтрам — вобрала и от них что-то. Причём, говорят, даже эмоции, настроение — всё в воде отпечатывается. Вот нальёт какой-нибудь гад воды в бутылку, поносит с собой — и вода проникается подлыми гадкими мыслями, становится плохой. А если наоборот — напоит тебя человек добрый и приветливый, то и вода та, словно живая, будет исцеляющая и бодрящая.

Тани потихоньку отпивала из бокала маленькими глотками.

— Очень холодная. А это правда? Про воду?

— Я же материалист. Часть правды в этом, безусловно, есть. Это можно понять: молекулы когда-то капнувшей в озеро сосновой смолы или микрочастицы камня, по которому бежал ручей, могут несколько менять свойства воды. Температуру замерзания, теплоёмкость, да мало ли ещё… Может быть, эти изменения как-то могут влиять и на человека. Хотя мне дюже сомнительна вся эта гомеопатия… Но уж по поводу настроения — явный перебор! А вообще, кто знает? Вселенная полна загадок и чудес. Эльфы, вон, в воде что-то ещё и слышат. Кто знает…

Вернувшийся к тому времени Рори сказал:

— Никогда не видел эльфов. У нас всякое о них говорят. Да только всё с третьих слов. А коснись — никто их и не встречал никогда… Вот. Кольцо жрецов Альтемпле, — он открыл крышку и поставил коробочку на стол.

Загадочное Кольцо Сарумана! Оно лежало на белой шёлковой подушечке в небольшом углублении. На белом оно казалось большим и тяжёлым. Резкие ломаные грани по наружной поверхности, отливающие тёмным металлическим блеском, придавали ему вид таинственный и зловещий.

Тани протянула руку, приостановилась, взглянув на Рори.

— Можно?

— Конечно, конечно! — на лице молодого гнома отражалось ничем не прикрытое любопытство.

Девушка взяла кольцо, повертела, надела на палец. Закрыла глаза, с минуту молча сосредоточенно сидела. Потом беспомощно взглянула на Макса:

— Ничего не получается.

— Тани, ты, главное, погоди расстраиваться, — заботливо произнёс тот. — Ну… Ничего не могу подсказать по сути. У меня же нет магических способностей. Я и не очень представляю, как оно вообще делается… Но всегда можно попробовать порассуждать.

Ребята внимательно смотрели на Макса.

— Насколько я понимаю, ты пытаешься действовать так же, как с обычными талисманами связи. Так?

— Ну да…

— Но ведь это бессмысленно! У леди Морвен наверняка такие есть с собой, а может, она и без них способна общаться телепатически. Но всё это не работает. У лучших магов ничего не вышло. И причина нам вроде известна: там экран, который рассеивает магические воздействия. Логично предположить, что здесь нужно действовать другим образом.

— А как? — растерянно произнесла Тани.

— Ну, тут уж вам видней. Элле, ничего в голову не приходит?

— Мне приходит только, что лучше всего было бы спросить у леди Хельмдинг, а ещё лучше — у мастера Амрота, — уныло ответил Элле.

— Это конечно. Очевидный ход. А вы значит, двоечники, пропустили мимо ушей всё, чему пыталась научить вас миссис Хельмдинг, и теперь в ваших изумительно пустых головах ни единой стоящей мысли? — улыбнулся Макс.

— Мы не двоечники, — буркнул Элле. — Мы отличники. Только про древние эльфийские кольца мы не проходили. Да и кого сейчас интересует телепатия? Столько мороки, когда можно просто позвонить. Я уж не говорю, что телеталисманы раз в сто дороже телефона. И разговаривать можно только с тем, у кого парный талисман.

— Да-да. Нажал кнопку — получил результат. Так оно удобней, — полусерьёзно, но с большой долей скрытого сарказма заключил Макс.

— Но ведь это так и есть, — слегка виновато поддержала Элле Тани.

— Ребятки, — мягко произнёс Макс, — я шучу, в общем-то. А угнетает меня то, что слишком многим нынче кажется, включая и самих учителей, будто главная цель обучения — дать знания. А главная-то цель — мозги развивать, учить думать, учить учиться! Знания — тоже хорошо. Может, и пригодятся. Но они нужны лишь тем, кто научился думать. А дураку знания — как очки обезьяне!