С середины 24-го столетия Мория активно интегрируется в мировое культурное пространство, в результате чего значительно повысился интерес к самобытной культуре древнего королевства Казад-Дум. В 2453 году в связи с открытием туристического маршрута “Путь Дурина” древние врата Мории вновь отворились для гостей. Скажи “друг” и входи!»

Ребята постояли у закрытой двери, переглянулись.

— Ну? — с улыбкой подошёл Макс.

— Вот. Наверное, надо «друг» сказать. — Тани поискала глазами какое-нибудь переговорное устройство типа домофона.

— И? — Макс, так же улыбаясь, вопросительно кивнул.

Элле подошёл поближе к стене и негромко сказал:

— Друг!

Половинки двери неслышно отворились, открывая ярко освещённую лестницу с широкими мраморными ступенями, уходящую наверх.

— Думаешь, магия? — спросила Тани у Элле.

Тот лишь пожал плечами.

— Да ну нафиг! Микрофончик незаметный где-нибудь, — сказал Дэн. — Или вообще сидит кто-нибудь в камеру смотрит — открывает, когда надо.

— Как вы думаете? — Тани повернулась к Максу. — Как она открылась?

— Вот даже не знаю. Но сдаётся мне, что Дэн прав. Так ведь гораздо проще. Мне вот интересно, если на каком-нибудь языке южноамандорских туземцев сказать — откроется?

Пошли пешком, хотя внизу стоял указатель направо — к эскалатору. Лестница оказалась довольно длинной. Слегка запыхавшись, поднялись наверх и очутились в просторном зале. Пеший туристический маршрут уходил прямо по коридору, а справа располагалась станция подземки. Туда они и направились. Внимательно изучили большую схему движения поездов, сделанную на стене в виде мозаики. Нужно было ехать по красной линии на северо-восток до остановки с неуместным здесь названием «Лесная».

РОРИ

Макс обескураженно смотрел на встречавшего их гнома. Когда он созванивался с мастером Глоином, тот предупредил, что сам он увидеться с ними не сможет, поскольку отправился в дальнюю поездку на восток: «Давно хотел навестить старшего сына, да никак не мог собраться. Далековато, а годы уж не те…» Встретиться с ними и показать кольцо должен был его младший сын Рори. Но Макс представлял и его взрослым гномом, ведь Глоину уже под триста, а это много даже по гномьим меркам. Но гном, подошедший к ним на остановке… Эру! Он был не просто молод. Почти мальчишка, даже вместо бороды и усов пробивался лишь лёгкий золотистый пушок.

«А Глоин-то — молодец! В его-то годы…»

— Вы мастер Рори? — полуутвердительно спросил он у гнома.

— К вашим услугам. Я пока не мастер. Но мне уже двадцать… Почти.

— Мастер Глоин сказал, что…

— Да, отец мне всё объяснил. Пойдёмте, уважаемые!

Они двинулись по ярко освещённому длинному и извилистому коридору. Стены были выложены разноцветной мозаикой. Зацепиться взгляду было не за что, но общее настроение, создаваемое пёстрой поверхностью, было вполне жизнерадостным. Низкий полукруглый свод не казался гнетущим и мрачным. Вправо и влево уходили многочисленные коридоры, отличающиеся лишь отделкой стен и цифрами на угловых табличках. Это был один из относительно новых спальных районов, без каких-то достопримечательностей, люди сюда обычно не заглядывали. Элле пробовал считать повороты, но сбился где-то на семнадцатом. Да, без провожающего сориентироваться здесь было бы сложно.

Минут через пятнадцать они вышли в другой коридор, не намного выше, но гораздо богаче украшенный. На стенах появились барельефы и скульптурные вставки в нишах, а гладкий каменный пол сменила узорчатая плитка. По левой стороне коридора все ответвления здесь были закрыты дверями: частная собственность. С правой стороны через недлинные проходы виднелась большая ярко освещённая пещера.

Пройдя ещё с полкилометра, они остановились возле двери с табличкой: «Владение мастера Глоина К. Мори».

Рори потянул ручку — дверь легко отворилась, обнаруживая свою немалую толщину.

— Проходите, уважаемые гости.

Ребята вошли, за ними Макс, Рори последним; дверь мягко закрылась за ним.

Они оказались в небольшой пещере-прихожей, из которой в разные стороны вели ещё несколько дверей. В центре зала от пола до потолка вздымался массивный, но при этом не лишенный изящества каменный цветок, или, скорее, дерево. Множество искусно вырезанных ветвей-побегов служили вешалками для одежды, а в верхней части, развесистой и широкой, светились огромные матово-белые мраморные цветы. На почти пустой вешалке висело лишь два плаща: один тёмный, под цвет камня, а другой — ярко-красный с жёлтой каймой. Внизу широкие, прихотливо изогнутые листья каменного творения образовали полки и удобные, хотя и низковатые для людей сиденья.

Гном присел на одно из них, скинул свои подкованные металлом сапоги, а из-под сиденья достал короткие мягкие кожаные сапожки. Переобувшись, встал, жестом пригласил: проходите. Подошёл к одной из дверей, толкнул — дверь тоже была не заперта.

— Пожалуйста.

Речь его была степенной и важной. Он прилагал немалые усилия, чтобы выглядеть солидным и обстоятельным, но в глазах его сквозило любопытство, а в движениях — порывистость и непоседливость.

Пройдя через анфиладу больших и маленьких залов, они поднялись по узенькой лестнице и попали в довольно просторную, совершенно человеческую с виду комнату: прямоугольную, со светлыми крашенными стенами и белым потолком.