Тихий голос главного чекиста страны был прекрасно слышен в гробовой тишине кабинета, и от этой интонации у многих из присутствующих по спине пробежал холодок. Однако Лазарев ответил недрогнувшим голосом:

— Юрий Владимирович, мы в курсе относительно талантов Максима Варченко. И, само собой, мы его проверили, можно сказать, вдоль и поперёк. Но никаких паранормальных особенностей у него не выявлено. Учится как все, с девчонкой гуляет, порой дерется… В общем, обычный подросток с необыкновенной усидчивостью и старательностью, доводящий до конца любое задуманное дело. На хорошем счету у партийных и комсомольских руководителей региона. Думаю, можно только порадоваться, что у нас растёт такая смена.

Снова в помещении уже в который раз за последние четверть часа повисла тишина. И вновь её нарушил негромкий голос Андропова:

— Шестнадцатилетний подросток, конечно, вряд ли может нас заинтересовать в том плане, в котором мы ведём поиски, тем более что год назад ему и вовсе было пятнадцать. Но я вас всё же, Иван Ильич, попрошу подготовить мне полный отчёт об этом, как его, Варченко. И о каждом его более-менее серьёзном шаге попрошу докладывать мне лично.

— Понял, Юрий Владимирович, — как показалось, с облегчением отрапортовал Лазарев.

— Что ж, тогда не смею вас, товарищи, больше задерживать. Попрошу лишь более серьёзно отнестись к моим словам и удвоить силы по поиску… хм… необычного человека. Этим вы окажете неоценимую услугу своей Родине.

Только покинув кабинет с тяжёлой дубовой мебелью и портретом Дзержинского на стене и его же литым бюстом на столе, Иван Ильич Лазарев понял, что уже и забыл, когда последний раз так волновался. Конечно, сильный шок он испытал, знакомясь с рассказом путешественника во времени о предстоящих в стране и мире событиях. Но всё это виделось каким-то расплывчатым, скрытым в дымке завтрашнего дня. А сегодня он был буквально, как говорится, в шаге от провала. Если бы Варченко занялись люди Андропова, ещё неизвестно, чем бы всё закончилось. Могла полететь не только его голова, но и головы тех, кто знает о попаданце, как сам себя называет парень, и кто согласился ввязаться в игру против всесильного главы Комитета госбезопасности СССР. Но даже сейчас расслабляться рано, Андропов — тот ещё лис, может и организовать параллельное наблюдение за мальчишкой. Вернее, за взрослым мужчиной в теле парня. Эх, вот бы и ему так повезло вернуться в своё собственное 15-летнее тело. Стал бы он, Иван Ильич Лазарев, что-то менять в своей судьбе или просто прожил бы её по второму разу, наслаждаясь молодым, здоровым телом? Увы, вряд ли такие чудеса случаются на регулярной основе. С другой стороны, оно и правильно, а то каждый «попаданец», чего доброго, стал бы менять историю на свой собственный лад. История не книга, чтобы каждый раз её переписывать, так что пусть лучше всё остаётся по-прежнему. Вот изменят они её в этот раз — и хватит. Если, конечно, получится изменить.

Звонок от Бушманова случился 1 ноября.

— Максим, поздравляю! — радостно крикнул в трубку ответсек издательства. — Твой роман вышел тиражом 50 тысяч экземпляров. Конечно, у нас не миллионные тиражи, как в «Юности», но, согласись, приятно подержать в руках своё сочинение отдельно изданной книгой.

И не менее приятно, как выяснилось, получить за него гонорар. 4500 рублей на дороге не валяются, на такие деньги можно было приобрести «Запорожец». Но, во-первых, он был нам на фиг не нужен, особенно мне, обладателю мотоцикла, а во-вторых, даже на это четырёхколёсное недоразумение надо было вставать в очередь. Нет уж, если и брать — то ВАЗ-2106, лучшее, что может предложить сегодня отечественный автопарк. «Волга» — разговор отдельный, лично меня эта жрущая десятками литров бензин «баржа» не прельщала. Пусть бензин сейчас и дешёвый, но мороки с этим монстром не оберёшься, то ли дело «Жигули».

Авторские экземпляры обещали прислать почтой в течение двух недель. От Бушманова я также узнал, что «В предгорьях Карпат» поставили в план на весну следующего года. И тоже запланирован тираж в 50 тысяч. Причём Валерий Николаевич выразил уверенность, что первый тираж «Остаться в живых» уж точно не залежится на полках книжных магазинов, и придётся печатать дополнительный. Та же судьба, по его мнению, могла ждать и вторую книгу, так что в плане материальной обеспеченности, похоже, в ближайшие годы можно было не волноваться.

В подтверждение тезиса, что жизнь полосатая, в тот же день мне принесли повестку, из которой следовало, что в сопровождении кого-то из родителей я должен послезавтра, 3-го ноября, явиться в ОБХСС Ленинского РОВД, к капитану Лещенко С. Н. в кабинет № 47.

Тут я впал в недоумение, если можно так выразиться. С какого перепуга я понадобился этой специфической структуре? Вроде бы в спекуляциях и хищении социалистической собственности замечен не был. Или меня в качестве свидетеля, может быть, вызывают? Как Пуговкина в киноальманахе «Не может быть!» Тот тоже поначалу перепугался, а потом оказалось, что его пригласили в качестве свидетеля. Правда, позже его всё равно посадили, но это уже другая история.

Я заявил родителям, что совершенно не представляю, по какой причине понадобился ОБХСС. Заволновавшаяся мама сказала, что пойдёт со мной. Пришлось звонит Бузову, объяснять, что завтра на занятия припоздаю, а может, и вообще не приду, если арестуют. Шутка не удалась, Николай Степанович явно нервничал.

— Ты как сходишь — позвони, расскажешь, если можно будет, чего тебя туда вызывали, — попросил он меня на прощание.

В общем, пришли, я показал повестку дежурному, тот окинул меня любопытным взглядом, наморщив лоб, видимо, пытаясь вспомнить, где слышал фамилию Варченко, потом кивнул в сторону лестницы:

— Второй этаж, направо по коридору.

Поддержка перил лестницы являла собой образчик дореволюционного чугунного литья. Ступени представляли более современный стальной, ребристый прокат, но уже были продавлены посередине и вытерты до блеска. Сколько по ним за эти десятилетия поднималось и спускалось милиционеров и задержанных ими преступников… А также таких, как я, не подозревающих, зачем их вызвали повесткой в отдел БХСС.

Я старался держаться невозмутимо, а мама по-прежнему не могла скрыть своего волнения. Ещё и пришлось посидеть на ободранных стульях в воняющем смесью табака и какой-то бомжатины коридоре, пол которого был застелен ободранным линолеумом. Какое-то время спустя мимо нас провели мужика в наручниках. На украшенной парой шрамов физиономии задержанного было написано, что у него за спиной как минимум пара сроков и вот уже корячится очередной. Тьфу-тьфу, да минует меня чаша сия…