Шрифт:
Серёга тем временем подбирает брошенный карабин. Это тоже психотерапия – заполучив в руки такую игрушку, нормальный мужик забывает обо всём. Поспешно отбираю ствол – так и есть, старый добрый «Маузер», только очень уж короткий… Орудуя загнутой вниз рукояткой затвора, выбрасываю один за другим три оставшихся в магазине патрона. Аст кидается их подбирать, после чего снова завладевает трофеем.
– Между прочим, ещё со времён войны. – сообщаю. Посмотри на затыльник приклада, там должно быть клеймо.
Серёга послушно переворачивает карабин и рассматривает выдавленный на тонкой стали значок – нацистский орёл, сжимающий в когтях свастику.
– Ух ты… – голос его просел до шёпота. – Настоящая фашистская винтовка?
– Самая, что ни на есть. Бои тут были страшные, осталось полно брошенного оружия. У здешнего народа по сараям много чего заныкано. Только это не винтовка, а карабин, он короче. Видишь – боковая накладка на прикладе? Это «Маузер» Кар98 33\40, горная модель. В этих краях воевала дивизия «Эдельвейс», горные егеря – они в горах использовали карабины, как опору, вот и защитили приклад, чтоб не выщербливался на камнях.
Кошусь на Миладу. Та слабо улыбается – мальчишки говорят о своих игрушках. Ф-фух, значит отпустило…
– Может, с собой возьмём? – предлагает Серёга. На «Маузер» он смотрит с вожделением. – Я куртку сниму – завернём, пронесём в общагу, засуну в рюкзак. Галиша не заметит.
Отпускаю театральный вздох и сажусь на камень.
– И за что мне такое наказание божье? Одни идиоты вокруг…
Аст насупился, Миладка, наоборот, ухмыльнулась.
– А что такого?
– Думать не пробовал? Сам, без подсказки?
– Ну…
– Гну. Галиша, может и не заметит, а как насчёт ребят? Думаешь и от них скрыть? И подумай, кому они расскажут что мы втроём лазали в горы и притаранили оттуда настоящую винтовку?
– Карабин, сам же сказал… – Аст уже пытается защищаться, и это хорошо. Но я неумолим:
– Пофиг дым, хоть миномёт. Главное – боевое оружие в руках школьников. Как думаешь, сколько пройдёт времени, прежде чем родители кинутся к директору школы? Пять минут, десять? И что потом будет за это и нам и, главное, Галине с Татьяной Иосифовной?
…молчание было ему ответом…
– Ну… да, наверное…
– То-то, что да. Давай сюда, наигрался…
Как тут устроено? Ага, помню ещё…
Сперва взвести ударник – ку-клукс-клан, полированная сталь скользит легко, за оружием ухаживали на совесть. Милка от этого звука вздрагивает – прости, не хотел… Теперь поднять вертикально флажок предохранителя, затворная задержка влево, затвор долой. Переворачиваю карабин, достаю из кармана «Белку». Утопить стальной кромкой защёлку крышки магазина, подать немного назад – механизм сам выпадает наружу.
Так, теперь затвор. Разбирать? Лень – ограничусь тем, что вывинчу соединительную муфту с курком, ударником и боевой пружиной. И всё, и довольно.
Ловко у тебя выходит… – осторожно говорит Серёга.
– Достигается опытом… – бурчу. – Не лезь под руку, а?
Осталось самое неприятное, от чего на душе у меня заранее скребут кошки. Даже не кошки – рыси! Вандализм в чистом виде… а как иначе?
Перехватываю «Маузер» за ствол – и по камню, по камню! Миладка испуганно ойкает, отшатывается. Щепки летят во все стороны, затворная коробка смята, ствол согнут. Всё, ремонту не подлежит. Замахиваюсь и забрасываю поальше в колючие кусты сначала изуродованные обломки, потом потроха магазина, и вслед на ними – снятые с затвора детали.
– Бабай… – Серёга смущённо кашляет и разжимает кулак. – Я, эта… можно возьму? На память?
На ладони – три длинных винтовочных патрона, тускло блестят жёлтым металлом.
– Лучше не стоит. Они же боевые. Начнёшь расковыривать…
– Я что, совсем дурак? – Аст кажется, обиделся, и я делаю заметку: надо сдерживаться. Конечно, друзья привыкли, что я всё чаще претендую на роль лидера – но нельзя же вот так, бесцеремонно. Мягчее надо быть, мягчее…
– Вот, возьми лучше это.
Протягиваю ему стебель затвора. Полированный металл, ручка взвода с шариком – красивая вещь, аднака…
– Патроны – это что, ерунда. А это – готовый раритет, там, сбоку год выпуска должен быть выбит…
Аст тут же принимается вертеть затвор.
– Точно! – выдыхает он восхищённо. – Один, девять, четыре, два – сорок второй?
– Он самый, – отвечаю. – А патроны выбрось от греха. Это, между прочим, ещё и статья УК за хранение боеприпасов. Оно тебе надо?
5
9 ноября 1978 года.
Пятигорск.