— Но если вдруг захочешь поговорить, то не забывай, что я всегда рядом. Я с тобой. — Она поднимает руку к моему лицу. От прикосновений её прохладных пальцев неожиданно по коже пробегает блаженное тепло: согревает безграничной нежностью душу, усмиряет очередной приступ раздражения и приглушает горечь сожаления о том, что, вероятней всего, между мной и Ларой всё уже кончено. Но только жажда проникнуться Никс никуда не исчезает, а лишь наоборот, пробуждает животный инстинкт — без раздумий о последствиях удовлетворить физическую потребность, просто чтобы не сдохнуть от похоти.

Цинично ли это — страдать от душевных переживаний к одной девушке, в то время как на грани возбуждённое тело сгорает от желания к другой?

Возможно!

Но я всего лишь обычный мужчина. И сейчас — в своё оправдание хочу добавить — крайне неудовлетворённый мужчина, которого вселенная словно нарочно решила ещё больше подразнить, доводя до пределов самообладания, и проверить мою стойкость на прочность.

Между нами считаные сантиметры, а Никс продолжает поглощать меня своим глубоким взглядом, заставляя разглядеть в синеве её глаз что-то до сих пор невиданное, что окончательно лишает меня здравомыслия.

Она порывается меня обнять, но я не могу позволить ей этого сделать. Стоит ей плотно прижаться к моему наэлектризованному телу — и знаю точно — меня не остановят ни её сопротивления, ни бабушка, которая в любой момент может выйти из ванной.

Я крепко сжимаю руки на её тонкой талии, отчаянно борясь с искушением содрать с неё эту жалкую майку, что сейчас мне мешает рассмотреть полностью всё, что она так тщательно скрывает под своими обычными бесформенными слоями одежды.

Не знаю как, но я удерживаю себя и её тело на расстоянии своих вытянутых рук. Остатками разума понимаю — мне нужно срочно бежать, но адское пламя вожделения ни в какую не позволяет мне выпустить Никс из мёртвой хватки.

Это точно зверски мучительная пытка, разрывающая меня пополам, и потому, не в силах больше смотреть в столь родное лицо и терпеть на себе её томный, незнакомый мне взгляд, я то ли рычу, то ли скулю и просто склоняю голову на её плечо.

Закрываю глаза и жадно вдыхаю воздух, которого мне с каждой секундой всё больше не хватает. Пытаюсь подумать о чём-то крайне неприятном, остужающем мой пыл или отвлечься на назойливый звук телевизора, но все безрезультатно. Слышу лишь бойкий стук пульса в висках и словно теряю сознание, вдыхая запах своей майки, насквозь пропитанной её свежим женским ароматом.

— Остин… — Она не говорит, а почти что болезненно стонет и проводит рукой по моим волосам, сжимая их в районе затылка.

Бля*ь. Ну что же она делает? Нихрена мне не помогает.

— Остин! — пытается громче достучаться до меня, точно так же, как ещё недавно делала Лара.

— Заткнись! — с надрывом хрипло выдыхаю, не узнавая своего голоса. Одну девушку сегодня я уже отпустил и совсем не уверен, что мне хватит сил сделать это ещё раз.

Скажет ещё хоть слово — и я не сдержусь — прижмусь губами к пульсирующей жилке на её шее, что находится в опасной близости от меня, и разорву к чертям нежную кожу, упиваясь вкусом её крови.

Нет слов! Сука… Что со мной происходит? Я просто схожу с ума от пожирающего меня заживо желания взять её прямо здесь и сейчас.

— Ты меня раздавишь… — жалобно стонет она, напоминая, что я слишком сильно сжимаю её талию, но я больше не слышу её слов.

Не хочу. Пошло всё на *уй!

Я твёрдо намерен послать весь мир в преисподнюю и отправиться следом, падая в глубокую адскую бездну.

— Ну что, сладкие мои, пироги уже готовы? — Восторженный голос Мэгги в коридоре, словно гулкий звон колокола, разбивается в моей голове, возвращая в реальность, и останавливает меня за долю секунды до того, как я собираюсь сделать решающий шаг и спрыгнуть с крутого обрыва.

Мы с Никс одновременно вздрагиваем и резко отстраняемся друг от друга, когда Мэгги в приподнятом настроении и с банным полотенцем на голове входит в душную кухню, из которой, как мне кажется, высосали весь кислород.

Я пребываю в таком страшном возбуждённом потрясении, что в голове впервые в жизни нет вообще ни одной мысли. Ничего. Я даже не думаю о том, что только что собирался сделать.

Тотальная пустота, но в то же время невообразимый хаос.

— Я в душ, — быстро говорю я и вылетаю из кухни, даже не узнав ответа, готовы ли там их хреновы пироги.

Кто готов — так это я. Уже давно, и если я сейчас же не разряжусь, то снесу под ноль не только кухню и квартиру, но и весь грёбаный Энглвуд.

В детстве у нас троих была своя добрая традиция. Каждый субботний вечер мы проводили вместе у меня дома. Бабушка запекала своё фирменное мясное рагу, а на десерт — ягодный пирог, стойкий аромат которого потом ещё пару дней витал в квартире. Никс, без остановки танцуя под музыку, помогала ей с готовкой и накрывала на стол, а я занимался выбором настольных игр и брал в прокате фильмы ужасов, во время которых мы с бабушкой неудержимо смеялись с того, как истошно визжит Никс на каждом страшном моменте.