Ощущая его всецелую заботу, мою грудь сдавливает от противоречивых эмоций — любовь и безграничная душевная привязанность натягивается тонким шлейфом грусти.

Он прав. Опять.

Никакие деньги мира не купят мне любовь мамы, также, как не помогут смириться, не придадут смелости бросить её и уехать вслед за мечтой.

— Я люблю тебя, Остин, — шепчу, благодарно обнимая, а душа кричит и вырывается наружу, прекрасно зная, что он не поймёт истинный смысл моих слов.

— И я тебя люблю, малышка. — Он склоняет голову к моей макушке и прижимается телом в ответ. Крепко, близко и так по-родному. Тысячи струн внутри меня начинают тонко вибрировать, наполняя тягучей, сладостной истомой.

Люблю его. Хочу! Желаю до остервенения!

Но продолжаю молчать. От удовольствия прикрываю глаза и, отгоняя гнетущие мысли, просто вслушиваюсь в спокойное биение его сердца, которое никогда не будет моим.

«Добро пожаловать в Атриум» — загорается надпись на сенсорном экране монитора, когда я прикладываю пропуск к входу для персонала. Дождавшись характерного сигнала разблокировки турникета, прохожу в здание, за последний год ставшее для меня вторым «домом».

Домом, который разительно отличается от Энглвуда — чистотой, комфортом, роскошной атмосферой, запахом денег, удовольствия и безудержного веселья, но назвать эту часть моей жизни более благоприятной язык не поворачивается.

«Атриум» — не простой, заурядный стриптиз-клуб, а место грандиозных развлекательных секс-шоу, где, помимо чувственных танцев и развратных сцен, воплощаются самые смелые эротические фантазии. Это элитное место порочных утех и соблазнов является гордостью близнецов Мэрроу. Внешне братья — как две капли воды, но на этом их сходство заканчивается.

Энтони, или, как он требует называть себя — Тони — некогда успешный танцор, из-за серьёзной травмы завершил профессиональную карьеру на пике славы и теперь является хореографом и постановщиком всех шоу-программ.

Ходят слухи, что вне рабочей деятельности Тони вполне приятный и лёгкий в общении человек, но лично мне ещё ни разу не посчастливилось встретить его светлую сторону.

В клубе он — надменный, заносчивый, категоричный и крайне импульсивный. Каждая репетиция проходит точно под надзором тирана-перфекциониста, требующего от танцовщиц полной самоотдачи и исполнения всех движений на высочайшем уровне, словно готовит нас не к выступлению перед пьяной, возбуждённой публикой, а на сцену Бродвея. Не меньше.

Никогда не забуду кастинг, состоявший из пяти этапов, во время которого часть девушек Тони выгнал, даже не дав выйти на сцену; часть отмёл сразу после, а некая доля ушла сама, поняв, что не выдержит подобной нагрузки и агрессивного обращения хореографа.

Я не могла позволить себе сдаться и уйти, как бы мне ни претила сама мысль — за деньги вилять оголённым задом перед морем сальных взглядов мужчин.

До того как оказаться на сцене «Атриума» я проходила множество проб и собеседований в танцевальных студиях и школах, чётко уяснив одно — каким бы талантливым ты ни был, но без необходимого образования и опыта никто не примет тебя на работу. А мои выступления в школьном танцевальном кружке, победы в детских конкурсах талантов и волонтёрскую работу в детдоме за опыт, естественно, никто не считал.

Тогда хороший доход был необходим мне даже больше, чем сейчас, а каторжная работа официантки в местной забегаловке Энглвуда по четырнадцать часов в день за жалкие гроши не только не помогала справиться с долгами, но также морально опустошала меня.

Именно поэтому я держалась до конца отбора и танцевала, как в последний раз, даже несмотря на абсолютную уверенность, что меня не выберут из десятков невероятно фигуристых, длинноногих, самоуверенных девушек, которые не только в совершенстве владели своим телом и обладали впечатляющими танцевальными навыками, но также восхищали умением эффектно преподнести себя, чему я могла лишь позавидовать.

Всё, что я имела — страсть к танцам и непреодолимую тягу к сцене, которой, как мне казалось, будет явно недостаточно, чтобы составить конкуренцию настоящим богиням.

Я вовсе не считаю себя непривлекательной, но выдающейся красоты в себе тоже не отмечаю. Наверное, стоит поблагодарить природу за густые, длинные волосы и пышную грудь, а силовые тренировки с танцами за упругое, гибкое тело, но в целом на фоне красоток с модельной внешностью в тот день я ощущала себя скромным тюльпаном среди цветущего сада грациозных роз. И я до сих пор гадаю — сквозь какие волшебные очки смотрел на меня Тони, когда утвердил мою кандидатуру в танцевальный состав «Атриума»?

Не знаю — это звёзды так удачно сошлись, либо мне удалось зацепить его внимание танцевальными способностями? Но в тот день именно я получила работу, и задавать лишние вопросы в мои планы не входило.

Волна радости с ощутимой долей гордости, бесспорно, захлестнула меня, но приятное чувство развеялось, стоило лишь вспомнить, в каком виде и для кого мне предстоит танцевать.

Стриптизёрша, у которой за все девятнадцать лет жизни не было ни единого сексуального опыта, должна была соблазнять совершенно незнакомых мужиков.