Аласдэр растянулся на Василиосе, а потом положил голову тому на плечо. Он не знал причину, но почему-то чувствовал себя виноватым… ещё одна эмоция, почти забытая с момента обретения бессмертия. Вот только сложно было понять, по отношению к кому именно была эта вина: тому, кто лежал сейчас под ним, или тому, кто находился на кровати рядом.

Вдруг Аласдэр понял, насколько важно было всё вернуть к изначальному состоянию. У него была обязанность, долг перед кланом, и само его существование крепко-накрепко связывало его с тем, к чьему телу он сейчас жарко прижимался. Аласдэр не мог позволить себе ещё одного провала. Пришло время избавиться от своей одержимости.

— Если бы я знал, то никогда не сделал бы то, что сделал вчера вечером, — тихо признался он. — Как всё исправить?

Василиос провёл рукой по спине Аласдэра, и тому стало интересно, скажет он или нет. Если Василиос сомневался в его преданности, то, возможно, заставит Аласдэра ждать, но в этот момент Василиос заговорил:

— Нельзя исправить то, что случилось, Аласдэр. Разве только ты научился воскрешать мёртвых.

— Конкретно эту способность я ещё не освоил.

— Хм. Как и я.

— Но ты же можешь послать меня или кого-нибудь другого поговорить с этим посланником…

— Нет, — резко и решительно произнёс Василиос. — Эта угроза… она другая. Она нас…

Аласдэр поднял голову и стал ждать. Он никогда не видел, чтобы Василиос колебался.

— Она вас что?

Глаза старейшины, снова обретя свой привычно зелёный цвет, встретились со взглядом Аласдэра, и тот с удивлением заметил в них отблеск страха.

— Она нас беспокоит. Ты с кузенами… Не смейте искать посланника. Я ясно выразился?

— Нет, не ясно. — Аласдэр сдвинулся в сторону и погладил щеку своего господина. — Ты же знаешь, что мне, Исе и Таносу можно доверять. Разреши нам помочь. Или есть что-то, чего я не знаю? Ты что-то недоговариваешь?

Василиос взял палец, который сейчас гладил его подбородок, и поднёс к губам. Трепетно поцеловав подушечку, он мрачно улыбнулся:

— Диомед, Итон и я… нас всех назвали в первом присланном сообщении.

— В этом нет ничего необычного. Старейшин всегда называют, когда посылают нашему виду угрозы.

— Да-а… Но впервые в попытке уничтожить нас угрожали вам. Значит, Аласдэр, они знают секрет наших кровных линий. Они знают, что, уничтожив вас троих, можно успешно вырезать сердце из тела.

Аласдэр поморщился. Василиос был прав. Самому идти за посланником небезопасно, и его это ужасно бесило. Он подсознательно стремился защитить Василиоса, но инстинкт старейшины защищать Аласдэра был намного сильнее.

— Аласдэр, ты не будешь их преследовать.

— Знаю, — произнёс тот. Решив перевести разговор на другую тему, Аласдэр спросил: — Ты продолжаешь говорить «они». Ты знаешь, кто посылает свитки?

Между бровей Василиоса залегла тревожная морщина:

— Есть некоторые подозрения. Те, кто сможет войти в Зал, должны быть сильными, как сами боги. Но мы ещё не до конца уверены.

Аласдэр провёл по руке Василиоса и, дотянувшись до ладони, взял и приложил её к своей груди, к сердцу, которое Василиос когда-то остановил, чтобы подарить ему вечную жизнь.

— Но вы же не подозреваете их? Богов? — усмехнулся Аласдэр. — Что им от нас нужно? И почему именно сейчас, если раньше они даже не показывались нам на глаза?

Василиос рассмеялся, но в прозвучавшем смехе не было веселья:

— О, конечно, самих божеств я не подозреваю. Они никогда бы не снизошли до такой задачи — она просто не заслуживает их внимания. Они отправили бы кого-нибудь вместо себя…

Аласдэр молчал, пытаясь переварить всё услышанное, и решить, как поступить дальше.

Наш клан.

Время начала всего.

Моя смерть.

Наше уничтожение.

Мифы… Греческие боги.

Когда все эти слова пронеслись в голове, Аласдэр перевёл взгляд на лежавшего неподвижно человека.

Того, чья кровь парализовала.

Того, кто каким-то образом помнил, что происходит во время подчинения.

И того, кто был ходячей и говорящей энциклопедией по всему, что касалось Греции, в том числе богов.