Сонный портье и по совместительству медтехник третьей категории принял плату, указал капсулу и был таков. Крышка опустилась и я уснула. Через два часа проснулась, чувствуя себе отдохнувшей, но что-то не слишком бодрой. Еще и кушать хотелось. То ли медтехник схалтурил, то ли вранье это, что после двух часов в капсуле встаешь с желанием звезды двигать. «Сонливости нет и ладно», — махнула мысленно рукой и вышла в коридор.

Не совсем безлюдно, но время еще достаточно раннее, чтобы большинство обитателей станции нежилось в постелях. «На Клейноде сейчас восход», — подумала — и тут же вспомнила, как летом мы с Анной выбирались на крышу детдома и встречали подъем звезды над горизонтом. Смотрели на нее и мечтали искупаться в теплом, ласковом море, а потом загорать в шезлонгах. Чувствовать, как ветер охлаждает кожу, смотреть на испаряющиеся капельки соленой влаги, лениво болтая и прикладываясь к коктейлям. Обязательно с зонтиками и кубиками льда. Как в кино. Живот буркнул, намекая на то, что он и на попить согласен, но лучше бы поесть.

Надо будет устроить отпуск и обязательно съездить на пляж. У меня и платья есть, смогу на танцы сходить и просто погулять. Может, парня найду, а то злые языки в последний год про нас разные слухи распускали. Грустно как-то стало. Мысли разные про людей полезли. Не понимаю я их. Как была дикаркой, так и осталась. Вот ничего же плохого никому не делали, а все равно злопыхательницы были. Ладно еще парни, их понять можно, особенно тех, кого Анна отшивала, но… Ну да, зависть, не к ним же подкатывали. Все. Хватит. Плюнула и забыла. Это все в прошлом.

Заставила себя улыбнуться, вскинуть голову и расправить плечи. Выше нос, взгляд бодрее, грудь, могла бы и побольше быть, но все равно вперед. Вот так, я королева. Царствую, но не правлю. «Да и не надо», — рассмеялась и хотела уже к станции транспортной системы идти, но вспомнила путь до отеля и свернула в сторону площади-перекрестка.

За ней начинался ведущий к ангарам коридор и там, на развилке, имелся бар. Не уверена, как в нем насчет поесть, но здравый смысл подсказывает — ставить в таком месте исключительно питейное заведение не будут. Нерентабельно. Вот если бы на перекрестке, тогда да, отличное место для принятия аперитива. Там и вовсе можно было бы одними полосатиками торговать и с хорошим прибытком оставаться.

Размышляя об этом и старательно держа марку, не заметила, как дошла до бара. Посмотрела на вывеску над дверью и ровную стену типового отсека. Заколебалась, стоит ли заходить. Тут даже имитации нет, не то что полноценной входной группы с какой-нибудь площадкой по типу летней веранды. Ладно, последнее в коридоре и не позволили бы, это только в больших отсеках, но… Живот квакнул. Его мои заумствования не интересовали.

Ладно, уж пищевой автомат или простенький синтезатор у них точно найдется. Решив, что, в крайнем случае, возьму сладкий протеиновый батончик или какой-нибудь бургер, пошла к двери. Та предупредительно скрылась в стене, когда до нее оставалось два шага. «Даже дверь нормальную не сделали», — подумала, но останавливаться не стала, хоть и приготовилась увидеть что-то вроде киношного притона.

Переступила порог и разочаровалась. Это даже не бар, а обычная кафешка. Бюджетная такая. Без изысков. У стойки официантка с барменом болтают. Столики расставлены, стулья с диванчиками. В углу мужчина сидит и прямо на меня смотрит.

Интересный он и… Непонятный. Вроде ничего особенного, не урод и не красавец. Обычное лицо. Фигура спортивная, подтянутая такая, словно пружина взведенная, но не перекачанная. Взглянешь на такого и тут же забудешь. Но… Не знаю. Какой-то необычный летный комбез на нем и взгляд у него, да нет, ерунда это все. Просто пришло сообщение, вот он и работает с нейросетью. И все же, что-то в нем есть. Что-то такое ощущается. Словно и тут во мне проснулась девочка-дикарка, годами выбиравшаяся в поисках еды по ночам. Вскинулась и тут же сжалась. Затряслась, ощутив рядом матерого хищника.

Сделал шаг вперед и заставила себя отвести глаза. Оглянулась и увидела Нола. Бездна, да он похоже все это время пил без продыху. Нол схватил со стола бутылку. Разбил ее нижнюю половину. Заорал«Убью!» и бросился ко мне, выставив стеклянную розочку. Страх парализовал. Тело само дернулось назад. Время словно замедлилось, а потом понеслось вскачь, отпечатываясь в сознании отдельными картинками.

Вот Нол с выставленной вперед рукой бежит ко мне. Вот о его висок бьется массивная граненая кружка. Вот он нелепо взмахивает руками. Вот о стену разбивается его импровизированное оружие. Вот он сам крутится и начинает падать. Вот он ударяется пострадавшим виском об угол стола. Вот падает на спину и безвольно откидывает руку. Вот течет кровь. Вот что-то бело торчит из раны. Вот…

И тут я увидела его мертвые глаза. Все поняла и меня замутило. Сама не зная зачем бросилась вперед, ударилась о стол, запнулась, упала и меня скрутило. Желудок забился в конвульсиях, и меня вырвало желчью. Противно завизжала официантка, но после короткого «Тихо», брошенного хищником, мгновенно заткнулась.

Он прошел к Нолу, присел, положил руку на шею, а я замерла, забыла о горечи во рту, жжение в горле и дергающемся желудке. Забыла обо всем и, кажется, даже не думала. Стала бесстрастным наблюдателем. Словно живая камера фиксировала все.

На его лице ничего не отражалось. Он был совершенно спокоен. Абсолютно. Скупые и точные движения. Ничего лишнего. Все идеально выверено. Он встал, просканировал помещение, ни на что больше его взгляд не походил. Спокойно попросил всех оставаться на местах. Сказал, что скоро прибудет имперская полиция и нам надо будет дать показания. Рассказать все что видели и только. Кажется, он еще добавил, чтобы не волновались и мы просто свидетели. Не уверена, когда он пошел ко мне, у меня голова закружилась и в ушах зазвенело. Вновь живот почувствовала, захотелось свернуться калачиком и спрятаться под одеялом, как тогда, в детстве.