— Да, сука!

— Я знала, тебе понравится.

Кирилл осмотрел свое тело, оно было в куда лучшей форме, чем прежнее. Крепкое, жилистое, без малейшего изъяна, не считая татуировок на груди и руках.

— Пошли ко мне, — позвала его Теякапан. — Нам есть, чем заняться.

— Потом, — махнул рукой Кирилл. — Притащите чего-нибудь поесть и попить.

— Не советую.

— Почему?

— Пища не успеет покинуть тело до утра, ее придется вытаскивать самостоятельно, вскрывая живот.

— Да уж, — разочарованно протянул Кирилл. — О пищеварении как-то не подумал.

— Если так хочется, можно попить крови, — Теякапан повернулась к одной из служанок. — Принеси владыке полный кувшин.

— Да, царица.

Менее чем через минуту девушка вернулась и передала личу глиняный кувшин с узким горлом.

— Пей, — произнесла Теякапан. — Хуже не будет, кровь придаст дополнительных сил.

Кирилл сперва сделал маленький глоток, вопреки ожиданиям солоноватая жидкость с привкусом железа не вызывала отвращения. Трехлитровый кувшин был опустошен почти на половину, временно оживший мертвец обнаружил, что чувство жажды и голода отступили.

— А-а, красота. Только побывав мертвым, начинаешь по-настоящему ценить жизнь.

— Тебе долго еще ждать, мой царь?

Голая Теякапан скрылась за занавесками. Кого-то ждала бурная ночь…

Кирилл не испытывал никаких предубеждений насчет интимной близости с чужой женой. Или все же нет? Наложенные на душу магические чары и клятвы сохранились, никто из жрецов не сомневался, по крайней мере, вслух, о том, что царь не настоящий. В любом случае, Кирилл не Кеоцикаль, он новая личность с другими убеждениями, моральными ценностями и характером. Он прежний с рассказов приближенных был помешанным на власти и силе маньяком, готовым ради достижения своих целей на любое зло, причем маньяком холодным, расчетливым, с комплексом бога.

Кирилл с Теякапан не спали всю ночь. Уже под утро, накувыркавшись вдоволь, они взяли паузу.

— Новый Кеоцикаль мне нравится больше прежнего, — сказала царица, лежа на груди Кирилла. — Гораздо больше.

— Чем же?

— Ты считал эмоции слабостью и искал способ полностью очистить разум от них. Последние годы мы сильно отдалились друг от друга.

«Ну, все понятно. Женщины остаются женщинами в любом мире, как и казнокрады».

— Будучи нежитью, неудивительно.

— Мы не должны забывать, кем были и остаемся.

— Согласен. Я не намерен навечно оставаться иссохшей мумией, разберусь с магией получше, попробую добиться долговременного эффекта от кровяных ванн.

Кирилл умолчал, что у Кеоцикаля уже имелись определенные наработки в данном направлении, ему в этом деле помогал Хеонак, делился чешуей, слюной, кровью и клыками. Драконы до последнего атома пропитаны магией, их части не просто ценны, а запредельно ценны. Кровь летучей ящерицы обладает широким спектром сверхъестественных свойств, включая регенерирующую. Золотая жила для алхимика. На Земле фармакологические компании удавались бы за такие лекарства.

Тот состав в пузырьке, которым Теякапан вылила в ванну — эликсир с примесью драконьей крови.

Несмотря на магию, в целом с медициной на Отрии плохо. Ацтлани, конечно, знакомы с хирургией, стоматологией, лечебно-профилактическими процедурами, но оно густо приправлено дремучими суевериями и совершенно бесполезными практиками вроде кровопусканий, поедания костного порошка опоссума, втыкания перьев попугая в уши для избавления от головной боли. Значительную часть магических ритуалов, заговоров смело можно выкинуть, так как они не работают. А те, что работают, следует применять осторожно, так заклинание, восстанавливающее поврежденные ткани, лишь усугубит онкологию, слабо помогает при вирусных и бактериальных инфекциях.

Мир магии оказался не таким сказочным: голод, болезни, низкая продолжительность жизни, исключая горстку избранных, обыденная реальность для основной массы человеческого населения Пангеи. Маги не спешат помогать простолюдинам, каждый из них скорее удавится, чем поделится знаниями с посторонним.

Кеоцикаль, если судить с токи зрения землянина, тоже не слишком пекся о благе живых подданных, не мрут толпами, плодятся и ладно. Для него и остальной банды личей живые люди не более чем ценный ресурс.

Кириллу, хочет он того или, придется поступать аналогично. С волками жить, по-волчьи выть. Навязывать гуманизм и пытаться не стоит, не созрела местная цивилизация для таких высоких идей…

Когда в окна покоев царицы ударили первые лучи утреннего солнца, Кирилл испытал странные, неприятные ощущения. Словно все внутри пришло в движение, начало скукоживаться. Частота сердцебиения снижалась, каждый новый вдох давался труднее предыдущего.

— Как жаль, все хорошее так быстро заканчивается, — Теякапан стремительно превращалась из знойной красавицы в иссохшую мумию. Глазные яблоки рассосались, кожа и мышцы истончилась, из тела за пару минут неведомо куда испарилась вся жидкость. С Кириллом происходило ровно тоже самое. — Но мне понравилось, это лучшая наша ночь за последние лет девяносто.