Шрифт:
— Не знаю, — почти честно ответил я. — Возможно, он хочет, чтобы кто-то просто присмотрел… за вами всеми.
С минуту Найга смотрела на меня тяжелым взглядом, пытаясь понять, я серьезно или нет. Я же скорчил самую безмятежную рожу из всех, что только мог.
— Ты ведь понимаешь, что меня отшить можно. Но от Рельяра Наддара ты таким ответом не отделаешься, — наконец сказала она почти спокойно.
Я пожал плечами. А что я ей могу сказать?
— Постой, — окликнул я эльфийку, когда она уже развернулась, чтобы уйти. — А что же ты? Ты ведь не принадлежишь Безымянному… Зачем это все тебе?
На мгновение она скривилась, будто от зубной боли. Но это длилось не более мгновения. Затем ее губы снова исказила злость:
— Не твое дело, щен. Каждый сам выбирает свои пути…
Сказала и свалила, чтоб ее так и раз, и этак…
Опять эти долбанные Пути. Не означает ли эта оговорка, что Безымянный уже начал прибирать ее к своим рукам?
Впрочем, я не ощущал в ней знакомой тягучей тени, что в последние дни все чаще ощущалась где-то позади бокового зрения. Мертвый явно все пристальнее приглядывался к этому затерянному где-то Синколу.
ГЛАВА 43
— Держите фланг, сучьи яйца! — крик Джагера легко перекрыл лязг мечей и шипение магии, что заполонили узкую улочку.
Нападение стало для нас полной неожиданностью. День назад войско Рельяра разбило лагерь в нескольких километрах на восток, но с того дня никаких поползновений к штурму видно не было. Маг не стал даже заморачиваться с полноценной блокадой, ограничившись рассылкой развед-дозоров. Что еще раз подтвердило мои догадки о том, что вряд ли городок будет браться прямым штурмом… С чем барон, как оказалось, был совершенно не согласен. Ибо в эти дни подготовка к его отражению закипела с особой интенсивностью. В частности, я уже в третий раз участвовал в сопровождении тройки магов на стену, дабы они обновили щиты и поставили новые завесы. Передвигаться по городку с каждым днем становилось все сложнее. Взбудораженная чернь (в последние дни в Глисаг набилось до двух тысяч окрестных селян) то и дело выплескивала свою злобу и страхи на баронских дружинников и акари. И хрен его знает, чего в ней было больше, хитрых науськиваний Рельяра или обычной злобы простолюдинов.
Вот и нынче, тройка магов в составе Джагера, Нурдуга и одного из подмастерьев Заархана, взятого скорее для комплекта, под охраной Кулака Найги и десятка баронских дружинников медленно пробиралась сквозь заваленные сонными телами улицы припортового района, когда путь нам заступила мрачная группа горожан.
— Валите отсюда! — рявкнул здоровенный хрен в потертом кожаном плаще.
На мирного обывателя он явно не тянул, скорее походил на заправского урку, только с клыками. Серая орочья морда не выражала ничего хорошего, а Уровень от меня был скрыт. Не менее 30-го, значит.
— Р-р-раступись, смерды-ы-ы! — завопил баронский десятник. — Именем бар-р-рона!
На его роже, правда, было прямо-таки вырублено, что он и сам не так давно от сохи. Зато злобной наглости и презрения ко всем, кто волею судьбы оказался ниже по положению, у него было на десятерых. Поразительно, как толика власти засирает мозг.
— Люди говорят, что это барон Гланайр закрыл Синкол, чтобы всех нас тут перебили! — раздался крик откуда-то из-за спины вожака преградившего нам путь отряда.
— Да! Так говорит Мессир! — завторили ему с другой стороны.
Твою ж мать, какая бредовая идея… Удивительнее всего то, что, судя по злобным взглядам селян, они в это верили! Вот уж действительно: ври сильнее, люди верят в самые бредовые вещи! Или орки…
— Что ты несешь, смерд! Это сраный маг навел эту сраную магию! — попытался вежливо объяснить селянину его ошибку командир десятка, что, походу, смекнул, что на этой улочке «смерды» превосходят нас числом десять к одному.
Но, чьёрт побьери… Лучше бы он молчал.
— Заткнись, баронский прихвостень…
— Ща покажем кто тут смерд!
— Завали! Пока не настучали по хвосту-у-у…
Ого, а вот это серьезное оскорбление для местных орков. Говорят, в горных деревнях до сих пор рождаются хвостатые орченыши — потомки древнего кровосмешения с вымершими племенами.
«Слово за слово и пошло-поехало» — вспомнилась детская присказка.
– А еще «Слово не стрела, а пуще стрелы разит», «За худые слова слетит и голова», «Кто словом скор, тот в деле не спор», «Слово не обух, а от него люди гибнут».
И началось.
Откуда-то слева вдруг раздался слитный гул и на улицу, давя не успевших убраться с дороги селян, выскочил тяжеловоз, груженный… Твою мать! Груженный целым отрядом мордоворотов! Злые клыкастые парни в легкой броне с копьями, дубинками наперевес, прикрытые круглыми щитами, врезались нам во фланг.
— Держите фланг, сучьи яйца, — проревел Джагер, выставляя перед тяжеловозом мерцающую стену.
Но местная лошадка, сверкая безумным взглядом, словно бы ее и не заметила! Дружинники, громыхая доспехами, разлетелись кто куда, а тяжеловоз лоб в лоб припечатал Альезе…