Запах леденцов из моего детства…

Мир сразу же стал на пару градусов милее и роднее. Понимаю, что это выверты психики, легко могу исправить самовнушение, но… не хочу…

Вызвал медведя, прикрыл его бафами. Прикола ради раскрасил Гамми под Винни Пуха. Улыбнулся, глядя как медвежонок недоуменно осматривает себя в луже. Предотвращая истерику кратко объяснил, что Винни — кульный боевой медведь, выходивший с голыми руками против Неправильного Роя. Вон, даже дед Гамми заслуженный мастер фарма, и тот в былые годы не гнушался таскать на лапах комплект Лунного Винипуха.

Гумунгуса также кастомизировал, натянув скин под бронетанковое камуфло. На секунду сжал губы, вспоминая БТРочку и ее хозяина — Эрика. Бережно приложил руку к сердцу, где, как мне казалось, находился инвентарь с Друмиром. Спите ребята, все будет хорошо. Ведь боги, солдаты астральных войн, для того и нужны, чтобы защитить ваш сон, ваш дом, ваших детей. А кто не хочет молиться своим богам — будет молиться чужим.

Пока мишка оглядывался и настороженно водил жалом по сторонам, я прямо под ногами сорвал блеклый крохотный цветочек. Понюхал. Действительно пахнет анисом, с уверенной нотой магии природы. Хорошая травка, с запахом детства и неплохим лечебным эффектом. Женьшень отдыхает. Здоровья в этой ромашке — минут на десять жизни. А это круто. Если гонять такой чаек три раза в день, то стареть будешь в разы медленней. Теперь я понимаю, почему в этот мир лезут все, кому не лень. Вряд ли мне сразу же попался рарный ингредиент. Вон этих цветочков — до горизонта. Боюсь представить что тут можно отыскать, если реально поднапрячь скилл Собирателя.

Воткнул цветок мишке за ухо — нюхай, косматый, нюхай. Бате нравится — и ты тащись.

За спиной отчетливо потянуло болью, тревогой и мертвечиной. Оборачиваюсь. Вдалеке гигантской спиралью клубится черная туча, шарящая по земле хищными хоботами дюжины смерчей. Зеленые молнии бьют в одну и ту же точку. Выкрученный на максимум слух доносит звуки канонады и… хм… пулеметных очередей?

В магическом зрении туча фонит классической некромагией с черными искрами хаоса. Но и основной пласт околобожественной силы природы — так же сосредоточен за горизонтом.

Ох не нравится мне этот расклад. Называется — зашли за цветочками… Походу — местный дух-хранитель схлестнулся с чем-то серьезным. Нам до его разборок дела нет, видали мы тысячи богов и десятки миров в более тяжелом положении. Так что молча делаем свое дело и уходим, пока фейка спит, а терпение Сиреневого не кончилось. Боюсь, что если домовой выскажет свое неудовольствие — его поддержат Тени, Стража, а то и вовсе — Древо. Вот так мне нашептывает чуйка…

Эйфория от первого посещенного мира постепенно проходит. За общим, начинаю замечать частности.

Одинокие деревья великаны.

Покинутые гнезда, в которых уже беззвучно хрипят умирающие от голода птенцы.

Двадцатиметровые воронки. Словно под землей дрыхла стая бульдозеров, а по весне они проснулись и поперли в даль. От каждой воронки идет истончающийся земляной след.

Быть может это деревья повыдергивали корни и ушли в сторону клубящейся тучи? Биосфера здесь во многом разумна и волшеба. Всяких трентов, дендроидов, энтов и прочих дубов-колдунов хватит не на одну армию.

Бредущий вдали леший, в чье плечо намертво вцепилась мумифицированная сова, а в уши до крови воткнуты зеленые шишки.

Проводив лешака задумчивым взглядом, мы уселись на маунтов. Защиты всадника и животного соприкоснулись, поискрив, и пришли в сопряжение, взаимно усиливая друг друга.

Заморосил дождь. Крупные соленые капли со стоном падали с неба. Попавшие под них растения стремительно вяли. Защитная полусфера над головой отрапортовала о минорной просадке щитов.

— Слезы бога… — прокомментировал Элкил, и вытащив из рукава небольшой фиал, наполнил его до краев. — Сынку будет полезно… — не очень понятно объяснил он.

Пришедший издалека рев гигантского существа застал нас врасплох. Эмоции страдающего бога неожиданно ударили по напряженным чувствам.

Я охнул, пронзенный наведенной вспышкой боли. Ментальный щит был приподнят — я как раз прислушивался к миру, пытаясь отыскать источники магической жизни. Не успел закрыться, как пришедшая следом мольба о помощи захлестнула с головой, срывая нас в бешеный галоп.

Бог стонал и страдал, просил и рыдал, а мы мчались вперед, с невероятной скоростью поглощая километры бездорожья.

Комья земли летели из под копыт рвущегося стрелой фестрала. Могучие валуны выворачивались из под лап Гумунгуса.

— Стой! — раздался крик за моей спиной.

Я сшибал на своем пути вековые деревья, рассек пополам вставший на пути скальный кряж. Не жалея веры, ради экономии секунд. Секунд, несущих океан боли страдающему богу.

— Стой!! — надрывался кто-то неугомонный.

Я рвал опутывающие меня жгуты. Взламывал силовые щиты, вырывал маунта из развернувшейся под ногами хляби. Вокруг мчались откликнувшиеся на зов звери, летели птицы, с трудом переставляли изломанные корни могучие дендроиды. Вся биосфера единственного континента планеты спешила на помощь своему богу.