Бог еще раз оглядел свою гвардию и сожалеюще покачал головой. Смертные сами себя поймали в ловушку. Грубый природный стазис действительно останавливал все процессы, превращая тело в камень. Почти останавливал… Скорее — замедлял их в несколько миллиардов раз. Секунда внутреннего времени — век снаружи. Уж за эти годы тебя либо откачают маги, либо сожрет само время, разрушив хрупкий камень.

Вот только ВРЕМЯ в склепе течет по другому… и для замерших у его саркофага бойцов прошли уже месяцы, а то и годы плена в неподвижных каменных статуях.

Хронос с сожалением заметил несколько сотен обезумевших душ.

Уважительно цокнул языком, разглядев десятки других — упорно сражающихся с пожирающим разум заточением.

Удивленно приподнял бровь, при виде плотной группы статуй подростков, сумевших сбиться в кучу уже ПОСЛЕ прочтения заклинания.

Да, у них на это были тысячелетия. Но какую же волю и жажду жизни нужно иметь, чтобы тянуть и тянуть одну мышцу веками, дабы хоть немного приподнять руку и коснуться щеки подруги. Поддерживая ее и смывая с лица любимой печать ужаса и одиночества.

Нет, эти разумные достойны большего!

Хронос встряхнулся. Экономно отмерив силу заглянул в прошлое. Нахмурился. Бойцы оказались все же не его жрецами. Хотя в этом мире все служат одному богу — ему. Просто сами об этом не знают…

Хронос пробежался верхами по струнам возможного будущего. М-да… накрутили здесь без него…

Ну что ж, в эту игру можно играть вдвоем.

Перетянув несколько узлов и повысив вероятность важных реперных точек Хронос удовлетворенно кивнул. Вот теперь — гораздо лучше. Остался лишь мелкий штрих.

Волевым усилием он откатил разумы стражей к первому дню стазиса и уже после этого — погрузил в настоящий божественный сон. Дарящий отдых и дающий силу.

Спите воины. Ваш юный бог скоро придет. И тогда вы ему понадобитесь. Крепко понадобитесь…

Переход в мир Эрлоста прошел буднично. Межмировой портал принял меня как родного, ласково ткнув теплым мокрым носом и одарив крупицей опыта. Сказалось родство к стихии. Ну а полученный опыт — он пригодится при рискованных прыжках. Вслепую там, или по мутным, плавающим координатам. Меньше шансов раствориться в нежных объятьях межпространственных перин.

Внимание духа-хранителя было мимолетным, хоть и страдальчески-болезненным. Причем больно было не нам, а самому существу обратившему на нас взор.

Мы ведь теперь не простые смертные. Внимание существа околобожественного уровня не способно искорежить наш разум. Да и накрыло нас лишь отголосками чужих эмоций. Что с ним? Болеет? Зубки режутся? Перебрал бражки из волшебного кизила?

В поход отправился вдвоем с Элкилом. Бог зла фонил раздражением и крепко страдал от головной боли — копаться в чужих мозгах оказалось занятием не простым и наказуемым. От тяжелой ауры будущего бога добра шарахались в стороны даже солнечные лучи. Отчего Элкил выглядел вдвойне зловеще, будучи окруженным кольцом тьмы посреди относительно солнечной поляны.

Назгул морщился, шугал всех и вся, но по крайней мере — был способен сесть в седло фестрала. По сравнению с Авосем — он просто живчик. Пантеончик у меня… обнять и плакать…

Наш бог рэндомной удачи намудрил с планированием и вновь остался без ног. Хитрая схема ведущая к легкой победе не сыграла, обломавшись на девятом такте. Пришлось ему взяться за клинки и вступить в ближний бой, прикрывая наши спины и совершая локальный подвиг. Все ж таки Авось — бог не боевой. И рубиться со гвардейцем Стоединого целых сорок секунд — пока я не вывалился из локальной свертки пространства — это достижение.

Как известно — за каждым подвигом лежит чья-то ошибка. Тут сетовать была не на кого, накосячил Авось сам. Что-то не сошлось с таймингами и ноги, раздробленные могучими челюстями, стали платой за ошибку.

Хотя Авось не унывает, он всегда на позитиве. У него почти не бывает горя и беды. В большинстве случаев Ав воспринимает неприятности как уроки. Дорогие, либо дешевые, но уроки. А сидя у меня на подсосе халявной веры, он вообще превратился в несгибаемого оптимиста. Вновь зарылся в конструктор, разрабатывает конечности с активной защитой.

Пора учить. Еще один такой залет и выдам ему средств в обрез. Чтобы хватило исключительно на ноги старой бабки. С артритными коленями, пигментными пятнами и черными ногтями с толстым слоем желтого грибка. Буэ…

Эрлост…

Пасмурный мир. Вокруг места высадки — поляны с мокрыми цветами, редкие рощи из монументальных деревьев и оглушающая тишина. Нахохлившиеся бабочки со слипшимися крыльями вцепились в лютики-ромашки как в свое-родное. В воздухе витает тревога и легкий запах аниса.