Черт, нужно было больше по времени отдохнуть после ее мести на складе, но она не могла ждать. В ней кипели обида, отчаянье, ненависть, и жажда справедливости. Он должен ответить за смерть малышей и ни в чем не повинных людей. Должен.

Немезида включила диктофон, предназначенный для записи голоса, и, выдавив из себя оставшиеся силы, произнесла:

– Добрый день, Главное управление по организованной преступности оборотней. Решила сделать вашу работу, чтобы вы и дальше продолжали чесать ваши ленивые задницы на диване. Вашему вниманию представляется Серепенский Артур Васильевич, подполковник Центрального управления вневедомственной защиты, который руководит боевыми группами, в том числе и «Бесстрашным отрядом». Эти уроды сегодня на оперативном задании расстреляли тридцать пять взрослых людей и пятнадцать детей. Просто так, чтобы взбодриться. Сейчас он подробно расскажет вам о том беспределе, который творил за вашими спинами. Ну…

Женщина давила на него силой виены так сильно, что мужчина стал трястись от молчания. И он начал говорить… Говорил обо всем… и обо всех. О том, как травил и убивал людей, которые переходили ему дорогу. Серепенский, не прерываясь, рассказывал, пока не оповестил о сегодняшней операции, где он дал добро на уничтожение всех пленников. И в конце своей речи заявил, что не жалеет об этом, так как презирает слабых никчемных людишек.

Немезида стояла из последних сил, а когда услышала ядовитые слова мужчины, перестала заставлять его говорить правду, и он сразу замолчал.

– Это все, «спасибо» говорить не нужно. Надеюсь, это сообщение взбодрит вас, и может, тогда вы наконец за дело возьметесь, – сказав последние слова, она выключила диктофон и села на диван.

– Ну и что теперь? Что тебе еще нужно, сука? – прошипел Серепенский.

Девушка помассировала виски и сухо произнесла:

– Раздевайся. Полностью.

– Что? Ты совсем…

Договорить он не смог, так как стал действовать по принуждению. Мужчина полностью разделся и посмотрел с ненавистью на Елену.

Девушка достала из сумочки острый нож и бросила ему в ноги.

– А теперь, будешь платить по долгам. Режь вены на руках и крест-накрест на груди. Глубоко. Режешь себя глубоко. Ты меня понял?

Мужчина с ужасом посмотрел на девушку и прохрипел:

– Нет, пощади, пожалуйста. Я уйду с работы. Уеду. Пропаду. Ты больше никогда меня не увидишь. Только умоляю, пощади.

Елена резко вскочила с дивана и крикнула:

– А ты пощадил детей? Маленьких детей! Ты отдал на растерзание своим ублюдкам столько человек, что головорезы в тюрьмах вместе столько не убивают! Скотина! Убожество! И ты еще просишь себя пощадить?! Да ни черта подобного. И не думай, что это все. Ты лишил меня самого важного. Самого ценного для женщины – материнства. Я никогда не буду матерью. Никогда! Только потому, что ты, урод, так захотел. Так вот, теперь я хочу, чтобы ты, после того как перережешь себе вены и распорешь живот, стал рвать себя когтями, пока не растерзаешь свое тело. А потом, когда я уйду, ты будешь лежать на полу, истекая кровью, и медленно умирать. И будь уверен, для тебя этого недостаточно. Ты, гнида, достоин худшего, но сейчас у меня нет лишнего времени и сил. Я очень надеюсь, что ты будешь гореть в аду вечно.

– Нет, пожалуйста… – завыл мужчина и стал резать вены и живот.

Когда мужские руки закончили работать ножом и начали превращаться в когти, Елена отвернулась, сдерживая рвотные позывы от вида оборотня. Она стояла к нему спиной, слыша, как его завывания переходят в крик. Жуткий, страшный крик.

Она взяла сумочку, оставив диктофон на диване, и пошла к двери. Резкая боль в спине заставила ее согнуться, и она села на колени, понимая, что мужчина кинул в нее острый нож, после того как закончил издеваться когтями над своим телом.

– Сдохни, сука, – прорычал оборотень, падая грудью на темный кафель и переворачиваясь на спину.

Елена вытащила нож трясущимися руками и сунула его в сумочку. Девушка приподнялась на подгибающихся ногах, держась за ручку двери, и повернулась к мужчине.

– Сдохну, когда придет мое время. До встречи в аду, подполковник, – сказала мстительница и вышла за дверь, накрывая ее пологом невидимости.

Около трех часов дверь будет невидима, и этого вполне достаточно для того, чтобы Серепенский умер от потери крови. Оборотни – сильные, но отрезанная часть не даст зажить ране и остановить кровотечение. Да и нож был в серебре. Поэтому мужчина не сможет перекинуться в волка.

Проклятье, серебро теперь в открытой ране в ее спине. Как бы самой не помереть. Девушка стала спускаться по лестнице, придерживаясь за стены. Мозг отключался, энергии больше не было. Одна мысль крутилась у нее в голове: «Выжить, чтобы отомстить за семью». Она не могла умереть. Пока нет…

Новосибирск 2011 год

Маленький мальчик лежал в кровати и стеклянными глазами смотрел в окно. Агафья сидела в стареньком кресле и читала ему вслух сказку. Слезы стали течь из глаз, когда она увидела, что ребенок ее совсем не слушал. Родион либо плакал от боли в голове, либо был до ужаса спокоен, не обращал ни на кого внимания. Он совсем перестал кушать и представлял собой одни кости, обтянутые кожей.

Женщина закончила читать и положила книгу «Снежная королева» на тумбочку, где лежали газеты. При виде их у нее появилась надежда. Да, надежда, что Немезида сдержит свое обещание. Ведь она отомстила, и теперь, возможно, поможет ее сыну.

Неделю назад в газете было напечатано сообщение, где говорилось, что подполковник Серепенский Артур Васильевич покончил жизнь самоубийством от ужаса всех злодеяний, которые он совершил, пользуясь своим военным положением. Через три дня после его самоубийства случился пожар в ЦУВЗ. Полностью сгорел медицинский корпус, где проводились хирургические операции и находились палаты, но никто не пострадал. Лаборатория, где Агафья Петровна совершила преступление над юной Немезидой, сгорела подчистую. И теперь врач молилась за девушку, чтобы та помогла ей с сыном. Она готова умолять, унижаться, пойти на все, лишь бы ее мальчик был здоров и вновь ей улыбался.