— Отбились, вроде, — заглянул в коридор Ерш, — Небольшая передышка. Вы как? Давайте сюда, перевяжитесь.

Под прикрытием пулемётного огня заветники перегруппировывались, определялись с новой тактикой.

— Что делать будем, командир? Давят, суки, — Скала осторожно переходил от окна к окну, осматривая местность. Иногда выпускал короткие очереди, но судя по выражению лица, совершенно бесцельно. — Боеприпасы на исходе. Гранаты еще есть, но если прижмут, толку будет не много с них.

Заместитель командира тоже был перевязан, сразу в трех местах, но скорость, и сила его движений не изменились, и было понятно (видно, ясно, много «п»), что пока он обходится без спека, но подставится еще раз — и отряд лишится своего главного калибра. То ли заветники оказались опытнее и сильнее, чем мог представить Кумник, то ли он изначально надеялся на чудо, которого не случилось.

— Надо решать, командир. — Скала полил на раны живчиком, отхлебнул пару огромных глотков, — Надо что-то делать.

— Что?

— Как будто есть выбор.

Они слишком многое прошли вместе, чтобы обсуждать то, что и так было очевидно для обоих.

— Нам нужно еще двадцать минут.

— Сделаю, командир. Они сейчас подойдут ближе, и я все сделаю. Прикройте меня только, вон до того угла.

Кумник перекатился к другу, поднялся, прикрытый от противника стеной. Скала тоже встал легко, словно и не было изматывающего боя.

— Было честью служить с тобой.

— Прощай командир. Для меня тоже.

— Аккуратней там. Нам нужно двадцать минут.

— Будет у вас двадцать минут.

Все молчали, лишь догадываясь, что происходит. Только Яра дернулась, но Ерш схватил ее за плечо, удержал от выхода в обстреливаемый сектор. Понял что-то заранее, навалился сверху.

— Ворот, — Скала уже пополз к коридору, но вдруг остановился, — Что у там вас, попов, положено делать? Давай, благослови что ли.

Настоятель привычно поднял руку, перекрестить, зашептал что-то, начиная фразу, когда до него дошел, наконец, смысл происходящего.

— Вы чего задумали? Совсем ума лишились? — заговорил быстро, глотая окончания, — Куда ты собрался? Не думай даже. Стой. Никуда ты не пойдешь. Чего вы удумали, им же я нужен. Я пойду. Хвост же сказал, что если меня им отдать, они уйдут.

Скала зло сплюнул, пополз дальше, к выходу.

Яра вскинулась, закричала, вырываясь из рук Ерша. Мужчина держал ее крепко, и она положила ладони ему на шею. Кожа вспыхнула огнем, Ерш застонал, но не отпустил.

Скала остановился снова, растерянно оглянулся на Яру, на Ворота, на командира. Кумник понимающе кивнул, обещая всех успокоить, прикрикнул на Ворота. Тот уже полз к выходу, не переставая, как мантру, говорить о том, что заветники уйдут, если он выйдет к ним.

И все были настолько заняты собой, что не услышали слова Тарча:

— Где Кнут?!

Никто не обратил внимания и Тарч крикнулеще раз:

— Где Кнут?!

В ближайшем цехе, у самой двери, взорвалась граната.

И можно было допустить, что ее, с выдернутой чекой, выронил себе под ноги кто-то из противников, но Кумнику хватило одного взгляда, чтобы понять, что происходит.

На пути к джипам, с крыш которых били пулеметы, стояли, прижавшись к стене, три заветника. Надежно укрывшиеся враги, чувствовали себя уверенно, слушали рацию, переговаривались короткими фразами.

Кнут не знал, что планировал делать Скала. Тарч говорил, что заместитель командира страшен в ближнем бою, способен перевернуть грузовик и раскидать толпу противников, но когда дар настолько мощный, его действие быстро заканчивается. Угробил бы этих троих, потом еще кого-то и еще. Что дальше? Потому и прощался с командиром, что знал — уйти ему не дадут.

Кнут же всерьез намеревался выжить, а потому ни стрелять, ни бросать гранату на открытой местности и не думал — обратно в скрыт ему уйти уже не дадут. Даже если успеть стать невидимым, то обстреляв всю местность веером, заденут. Проще всего пройти мимо, да только как потом возвращаться?

Взяв в одну руку боевой нож, в другую складной, что всегда висел на поясе для хозяйственных целей, подошел вплотную, нацелился, сдерживая дрожь в руках. Люди же. Живые. Дышат. Глаза бегают. Крестик, вон у одного выбился за ворот.

Показалось на мгновение, что не сможет вот так, вплотную, убить. Сознание подкинуло картину: яркая лампочка над столом, посеревшее лицо Ильи Сергеевича, затылок уже почти не человека, без минуты мутанта и выстрел, отнимающий жизнь близкого, в упор, как сейчас.

Спасибо вам, учитель, за неожиданно пригодившийся урок. Хотя вы и в страшных снах не думали такому учить.

Бил в затылок, привычным ударом, одинаково успешно и правой, и левой. Потом сразу третьего, обоими клинками, всем телом, чтобы не терять равновесие, не переступать для замаха, не растрачивать лишнюю секунду.

Дальше идти стало проще. Друзья поняли его задумку, открыли огонь, поливали, как могли, центральную дорогу и завод, и сообрази заветники про диверсию прямо сейчас — легко бы поняли, каким путем пробирается диверсант.