Потенциальное направление быстрой атаки Кумник определил только одно — с фронта здания, через три стоящих вдоль одной стороны дороги одноэтажных цеха и двор заводского корпуса с другой. Левый фланг при этом был относительно безопасен из-за открытого пространства, а справа овраг был изучен, заминирован и пристрелян.

Вдалеке взвилась сигнальная ракета, одна из нескольких, на установку которых не поленился потратить время Скала еще при въезде в промзону. Почти сразу же с крыши заводского комплекса заговорили винтовки Кумника и Ерша. В ответ ударили пулеметы, быстро превратившие стальные скаты в решето, но стрелки уже покинули позиции, перемахнули через забор и присоединись к отряду.

Противник появился примерно в то время, которое и предсказывал Кумник.

Когда по стенам защелкали пули, пущенные пока еще наугад, по темнеющим окнам, Кнут сидел у стены, стараясь не сжимать цевье автомата слишком сильно. Непривычно это было, ждать противника вот так, прикрывая лицо от осколков штукатурки, зажмуриваясь, когда рикошет проходил слишком близко. Кумник высунулся первым. Не показался в окно, не подставился под огонь — только глянул мельком свой сектор обстрела. Отпрянул, поднял автомат, сделал шаг от окна и с угла, так, что противник не видел ни его, ни оружие, и выпустил куда-то короткую очередь, словно наугад.

Если прикинуть, стрелял он в сторону дальнего угла забора заводского комплекса, по одной из предполагаемых позиций противника. Значит, дальний радиус обороны пройден и заветники подошли к среднему, где начиналась сфера ответственности и Кнута тоже. Раздался взрыв, негромкий с такого расстояния, и это подтвердило догадку — сработала одна из растяжек.

Осторожное движение, взгляд на свой сектор — пусто. Словно не шли в лобовую атаку почти тридцать человек. Однако выстрелы с той стороны были, и противник палил боеприпасы совершенно без меры, рассчитывая взять здание нахрапом.

Еще взрыв, совсем уж глухой, едва слышный за шумом боя. Кнут и не понял бы, что произошло, но проснулась рация: "Минус четыре. Двоих командир. Одного Тарч накрыл из подствольника. Одного я", — товарищи в соседней комнате тоже вступили в перестрелку.

«Минус четыре! Когда?!» — Кнут и увидеть-то никого не успел. Если и дальше продвигаться таким темпом, то противники очень быстро закончатся.

Кнут активировал дар, выглянул за окно еще раз и узрел, наконец, на одном из направлений движение. Нажал на спуск, выпустил за раз десяток патронов, по большей части раскидав их поверх крыш. Идиот. Кумник ничего не сказал, но, наверняка, подумал.

"Туда!" — махнул командир и они, пригнувшись, едва ли не ползком, сменили позиции. Вовремя. По окнам ударил крупный калибр с джипов, и хотя пулеметчики прошлись по всем окнам, особое внимание было уделено тем, откуда велся огонь.

Кнут подумал, что теперь все силы нужно сконцентрировать на том, чтобы избавиться от пулеметов, но товарищи не торопились делать это, методично обстреливая закрепленные за ними сектора, иногда и не присматриваясь, если ли там кто. Просто по направлениям.

Сменив магазин, которого должно было хватить на шесть или семь очередей, а закончился он уже на третьей, Кнут постарался отключиться от лишних мыслей. Четыре точки и два направления возможного перемещения противника, о чем-то другом командир во время боя думать попросту запретил.

До двух точек, буквально в двадцати метрах от котельной, противник точно не добрался, иначе бил бы в упор, наверняка, и в окна уже летели гранаты. Подождав, когда утихнет стрельба, активировал дар, высунулся, стараясь стоять боком, выпустил одну очередь по чему-то темному за одним из окон дальнего цеха, присмотрелся, и тут же получил две пули — в плечо и грудь. Упал на пол, хотя может и сумел бы устоять, только зачем?

Зажал раны. Яра уже была рядом. Плеснула живчиком, перевязала плечо прямо поверх одежды. На груди хватило широкого пластыря: пуля прошла вскользь. Ни Кумник, ни переместившийся в эту же комнату Ворот даже не обернулись.

Кажется, еще рвались растяжки. Или это были выстрелы подствольников? В комнаты вернулся Ерш. Его позиции на крыше накрывали с особенной злобой. Скала взял в руки пулемет и люб точка, куда попадала очередь, взрывалось от пуль, ложащихся одна за другой, словно на оружие не действовала отдача.

Кнут барахтался на границе сознания, пытаясь не утонуть в море нахлынувших звуков и запахов. Прежде чем подействовать, спек на несколько минут отправлял человека в наркотический трип, охватывал эйфорией, усиливал органы чувств. Наставь пистолет — человек будет лишь улыбаться в ответ, любуясь ровными металлическими гранями оружия.

Рядом, прямо у ног, рухнул Ворот. Покатился в укрытие, держась рукой за голову. Смерть все еще щадила отряд, но подобралась намного ближе, чем, похоже, рассчитывал командир. По крайней мере, если судить по его лицу: никогда еще он не выглядел таким мрачным.

В ход пошли гранаты. Видимо, заветники подобрались слишком близко. Приходящего в себя Кнута и раненого Ворота отправили к лестнице — сторожить, если бойцы противника проникнут на первый этаж, да, там стояли баррикады, но без огня со стороны обороняющихся преодолеть их дело одной минуты. И хотя тут было более безопасно, но это вынужденное ожидание, без возможности наблюдать за боем, было намного хуже, чем лежать под пулями. Приход от спека прошел: Кнут чувствовал себя бодрым, тело наполнилось энергией и рвалось в бой. Он успокаивал себя, через силу концентрируясь на сумраке первого этажа, в ожидании движения.