Мужчина уставился на булавку, словно не веря своим глазам. Он протер их и шагнул вперед, не отводя от нее взгляда.

– За это, – сказал Эйвон, – я покупаю твоего брата. Его тело и душу. Ну?

– Дайте ее, – прошептал мужчина и протянул руку. – Мальчишка ваш.

Эйвон бросил ему булавку.

– Мне кажется, я сказал тебе, чтобы ты держался подальше. Ты оскорбляешь мой нос. Дитя, следуй за мной! – И герцог пошел по улице, а мальчик поспешил за ним на почтительном расстоянии.

Наконец они добрались до улицы Сент-Оноре и до дома Эйвона. Он вошел в ворота, не посмотрев, следует ли за ним его покупка, пересек двор и поднялся к высокой, усаженной шляпками гвоздей двери. Лакеи, низко кланяясь, впустили его, смерив недоуменными взглядами жалкую фигурку, проскользнувшую в дом следом за ним,

Герцог сбросил плащ на руки лакею и отдал треуголку другому.

– Мистер Давенант? – спросил он.

– В библиотеке, ваша светлость.

Эйвон небрежной походкой направился через вестибюль к двери библиотеки. Она открылась перед ним, и он вошел, кивком велев мальчику следовать за ним.

Хью Давенант сидел у камина с раскрытым томиком стихов в руке. Он поднял глаза на вошедшего и улыбнулся.

– Так как же, Джастин? – Тут он увидел у двери съежившегося мальчика. – Хм! А это что такое?

– Вполне уместный вопрос, – заметил герцог, подходя к камину и протягивая к огню изящно обутую ногу. – Каприз. Этот грязный и оборванный член рода людского принадлежит мне.

Все это он сказал по-английски, но мальчик, видимо, понял, потому что покраснел и низко опустил кудрявую голову.

– Твой? – Давенант перевел взгляд с герцога на мальчика. – О чем ты говоришь, Аластейр? Не хочешь же ты сказать, что он… твой сын?

– О нет! – Его светлость весело усмехнулся. – То есть на этот раз ты ошибся, милый Хью. Я купил крысенка за брильянтовую булавку.

– Но… но для чего, ради всего святого?

– Понятия не имею, – ответил герцог безмятежно. – Подойди, крысенок!

Мальчик робко подошел к нему и покорно позволил Джастину повернуть его лицо так, чтобы на него падал свет.

– Красивый ребенок, – заметил герцог. – Сделаю его моим пажом. Так забавно иметь пажа, который твой телом и душой!

Давенант встал и взял руку мальчика в свои.

– Полагаю, когда-нибудь ты объяснишь, что за этим кроется, – сказал он. – А пока почему бы не накормить бедняжку?

– Ты всегда такой практичный, – вздохнул герцог и обернулся к столику, на котором стоял ожидавший его холодный ужин. – Чудесно! Ты словно догадывался, что я приведу с собой гостя. Можешь насыщаться, крысенок.

Мальчик робко посмотрел на него.

– С позволения вашей милости, я подожду. Мне… мне… Ваш ужин… Я лучше подожду, с вашего позволения.

– Но позволения я не даю, дитя мое. Садись и ешь. – С этими словами он сел сам, поигрывая лорнетом.

Чуть поколебавшись, мальчик подошел к столику и подождал, пока Хью не отрезал ему ножку курицы. Затем Хью вернулся к камину.

– Джастин, ты помешался? —осведомился Хью с легкой улыбкой.

– Нет, насколько мне известно.

– Тогда почему ты так поступил? Для чего человеку вроде тебя может быть нужен юнец, совсем еще ребенок?

– Я подумал, что это может оказаться забавным. Как тебе, бесспорно, известно, меня замучил сплин. С Луизой мне невыносимо скучно. И вот небеса посылают мне развлечение. – Он указал белой холеной рукой на изголодавшегося мальчика.

Давенант нахмурился.

– Но ты же не собираешься усыновить этого мальчугана?

– Это он… э… усыновил меня.

– Ты намерен воспитывать его как собственного сына? – недоверчиво спросил Хью.

Брови герцога поднялись с некоторым высокомерием.

– Мой милый Хью! Уличного оборвыша? Он будет моим пажом.

– И что же интересного ты в этом найдешь?

Джастин улыбнулся и посмотрел на мальчика.

– Вот именно – что? – сказал он негромко.

– У тебя есть какая-то особая причина?

– Как ты проницательно заметил, Хью, у меня есть особая причина.

Давенант пожал плечами и замолчал. Он продолжал смотреть на мальчика, который вскоре встал из-за стола и подошел к герцогу.

– С разрешения вашей милости, я поел.

Эйвон поднес лорнет к глазам.

– Да? – произнес он.

Внезапно мальчик упал на колени и, к удивлению Давенанта, поцеловал герцогу руку.

– Да, ваша милость. Благодарю вас.

Эйвон высвободил руку, но мальчик не встал с колен, глядя снизу вверх на красивое лицо над собой смиренными глазами. Герцог взял щепотку табака.

– Мое почтенное дитя, вон сидит человек, которого тебе следует благодарить. – Он указал на Давенанта. – Мне бы и в голову не пришло накормить тебя.