– Я сказала глупость, да?

Этого Сильвестр вытерпеть не смог, и ему ничего не оставалось, как очень учтиво согласиться.

Тут в опасный диалог вмешалась герцогиня, которая уговорила кузину выйти прогуляться, пока на дворе светит яркое солнце. Августа согласилась, но на прощание заметила, что отважится на прогулку только в том случае, если Сильвестр будет со своей мамой и развлечет герцогиню в ее отсутствие, кроме того, она сообщила, что, если герцогине что-нибудь понадобится, то Анна немедленно придет, стоит только позвонить в колокольчик. С этими словами Августа вышла в дверь, которую в нетерпении отворил для нее Сильвестр. Выходя, она задержалась на пороге, напомнила Сильвестру, что оставляет его поболтать с матерью, и добавила:

– Я не сомневаюсь, что вы хотите побыть с ней наедине, не так ли?

– Вы совершенно правы, кузина. Вот только не могу понять, как вы догадались! – съязвил Сильвестр.

– Ох! – весело затараторила мисс Пенистоун. – Как же я могу этого не заметить после стольких лет пребывания здесь! Я вас хорошо изучила. Ну ладно… я побежала… но вам не следовало утруждать себя и открывать для меня дверь! Вы обращаетесь со мной, будто с гостьей! Всякий раз я прошу вас не беспокоиться, но вы всегда так галантны!

Сильвестр поклонился и закрыл за ней дверь.

– Незаслуженный комплимент, Сильвестр, – заметила герцогиня. – Мой дорогой, как ты можешь так грубо с ней обращаться? Разве можно быть таким жестоким!

– Я не могу выносить ее глупую болтовню! – нетерпеливо ответил герцог. – Почему ты общаешься с этой трещоткой? Неужели тебя не выводит из себя ее присутствие?

– Конечно, Августа умом не блещет, – согласилась герцогиня, – но ты же знаешь, что я не могу уволить ее!

– Хочешь, это сделаю я?

Герцогиня испугалась, но потом решила, что Сильвестр говорит без задней мысли, поэтому только ответила:

– Глупенький мой мальчик, ты же знаешь, что не сможешь так поступить.

Сильвестр удивленно поднял брови.

– Ты ошибаешься, мама. Я легко могу это сделать и не вижу, что может мне помешать.

– Неужели ты не шутишь? – воскликнула герцогиня, все еще надеясь перевести разговор в игривое русло.

– Да, я говорю совершенно серьезно, моя дорогая! И прошу тебя – будь со мной откровенна! Разве ты не мечтаешь, чтобы она исчезла раз и навсегда.

– Ну да… – герцогиня грустно улыбнулась, – порой мне хочется этого! Только держи это в тайне, ладно? Я должна соблюдать правила приличия, и порой мне бывает стыдно за такие мысли! – Поняв, что ее слова удивили сына, пожилая леди добавила: – Конечно, меня, как и тебя раздражает, когда она болтает вздор и не понимает, что ее присутствие нежелательно, когда ты приходишь ко мне. Но, поверь, иногда я считаю, что мне даже повезло, что Августа со мной. Дело в том, что развлекать инвалида не очень веселое занятие, а Августа ни разу не вышла из себя и не разозлилась на меня. О чем бы я ее ни попросила, она все делает радостно и с такой охотой, что мне порой кажется, будто ей нравится быть у меня на побегушках!

– Очень на это надеюсь!

– Сильвестр…

– Моя дорогая мама, сколько я себя помню, она всегда во всем с тобой соглашается и не может пожаловаться на жизнь! Ты платишь ей намного больше, чем платила бы любой другой сиделке. Не так ли?

– Можно подумать, что тебе жалко этих денег!

– Если ты считаешь, что она того заслуживает, то мне их жалко не больше, чем тех денег, которые получает мой лакей. Я выплачиваю слугам весьма приличное жалованье, но среди них не найти ни одного человека, который бы не заслуживал щедрого вознаграждения.

Герцогиня вопросительно посмотрела на сына. В ее глазах мелькнула тревога.

– Случай с Августой не то же самое, – примирительно проговорила она, – но не будем ссориться из-за этого! Поверь, без нее я буду чувствовать себя очень несчастной, мне ее будет не хватать.

– Если это так, мама, больше не будем говорить на эту тему. Неужели ты думаешь, будто я откажусь платить человеку, который нужен тебе, вдвое… втрое больше того, что получает Августа? – Герцогиня протянула руку, и Сильвестр порывисто склонился к матери. – Ты же знаешь, я не сделаю ничего, что опечалило бы тебя! Не грусти, дорогая!

Герцогиня пожала руку сына.

– Конечно, знаю. Меня просто напугали твои слова! В них было столько жестокости! Но у меня совсем нет повода жаловаться на твою бессердечность, мой дорогой.

– Ерунда! – покачал головой Сильвестр, улыбаясь матери и ласково глядя на нее. – Давай оставим в покое твою скучную кузину. Любимая… позволь выразить одно пожелание. Мне бы хотелось, чтобы рядом с тобой находился человек, у которого были бы с тобой общие интересы!

– Ну, у меня есть Ианта, – напомнила сыну герцогиня. – Пусть она и не так близка мне по духу, но мы с ней отлично ладим.