— Но Архангел же обещал… — прошептала она едва слышно, а потом все же двинулась следом за куратором.

Они вышли из Центра и опять пошли по широким дорожкам, мощеным белым, гладким камнем. Идеально ровный газон, аккуратные клумбы и кусты, чуть ли не стерильная чистота и порядок окружал и топили в своем совершенстве. В душе же был раздрай и бардак.

Катя почти не смотрела по сторонам, любопытство испарилось вместе с надеждой, поэтому перед огромным ангаром оказалась совершенно неожиданно. Только тут куратор наконец остановился, развернулся к ней и строго спросил:

— Летать хочешь?

— Да… — растерянно пролепетала девушка.

— Не слышу уверенности. Мямлям не место в небе! — рявкнул Вик.

— Да! Я хочу летать, куратор Бешан!

— Уже лучше, — удовлетворенно кивнул мужчина. — Тогда слушай сюда. На Инициацию тебе нельзя. Вернее, можно, но толку — ноль. Ты уже, по сути, Неофит. А вот на Слияние тебе точно нельзя — зафиксируют приборы твой текущий уровень и кабздец, будешь вечным Оператором. Оно тебе надо?

Вопрос был риторическим, но Катя все же неистово замаха головой.

— Верно. Не надо. А поэтому что делаем? Поэтому слушаем куратора Бешана и беспрекословно выполняем. Это понятно?

— Да, куратор Бешан, — послушно ответила девушка.

— Молодец. Тогда отныне ты Неофит Гордеева.

— Но… — округлила глаза Катя.

— Что в «беспрекословно» тебе непонятно? — грозно навис над ней куратор.

Плечи ссутулились, пропавший было ком в животе вернулся, да еще и с неприятным покалыванием. Катя опустила взгляд и тихо проговорила:

— Мне все понятно. Куратор Бешан.

Вику очень хотелось приободрить девчушку, прогнать из ее голубых глаз тоску, обещать, что все будет хорошо, но он не имел на это права. У них был всего один шанс, небольшой, но вполне реальный все исправить, а для этого Екатерина Гордеева должна была быть именно здесь и именно в таком качестве.

— Ну раз понятно, тогда запоминай — ты Неофит, Инициация показала низкий уровень Слияния и тебе дали второй шанс, в просторечье — «на раскачку». На лекции будешь ходить со всеми, а вот в свободное время, — Вик недобро усмехнулся, — которого у тебя, в общем-то не так, чтобы много намечается, будешь скоро мчаться в этот ангар и подрабатывать принеси-подай у Мастера Хошисим. В обмен на это, он позволит тебе проходить частичное Слияние с…

Тут очень к месту прозвучала бы барабанная дробь, но ее вполне качественно заменил лихорадочный стук маленького сердечка.

— Да-да! Тебе позволят Слияние с малыми кораблями…

Договорить Вик не успел, блондинистый ураганчик ринулся к нему, обхватил такими, казалось бы, тоненькими ручками и крепко сжал:

— Спасибо, спасибо, спасибо!

— Погоди благодарить, — немного смущенно пробурчал куратор, — Слияние — это не полет, да и не факт, что у тебя получится войти в контакт…

— У меня получится, вот увидите!

И столько было уверенности и энтузиазма в голубых глазах, что Вику оставалось только согласно махнуть рукой, с таким напором у нее не могло не получиться.

Ангар был не просто большим, он разил наповал совершенно необъятными размерами, но даже не это было самым чудесным. В ангаре стояли корабли. Нет, не так. КОРАБЛИ! Много кораблей. Истребители, бриги, и даже один корвет! Все названия Катя не знала, но была твердо уверена, что обязательно выучит. Каждую модификацию, каждую часть, каждый винтик и болтик, ведь она попала в свою личную сказку!

— С чем пожаловал, Вик?

Низкий голос прервал любование «сокровищницей» и обратил внимание на подошедшего нэко. И тут у Кати натурально отвисла челюсть — это был первый старый нэко, которого ей удалось увидеть! На его лице были морщины, а волосы отливали не белым, а именно сединой, а глаза… И вовсе — две черные бездны без белка и радужки!

— Мастер Хошисим, — поприветствовал Вик странного нэко, низко склоняясь.

Девушка поспешила последовать примеру куратора, хоть и удивилась, что Архангел кланяется Мастеру.

— Хватит гнуть спину, Вик. Опять притащил неизлечимый случай? Не бережешь ты ни корабли, ни ребят.

— Мастер Хошисим, мы защищаем Империю!

— Поменьше пафоса, Вик. А то я не знаю, как и почему страдают корабли под твоим началом. Вечно ты лезешь в самую гущу, чаще всего смело, а иногда и глупо, но всегда ради благого дела, — продолжил выговаривать старый нэко, черные, острые уши которого то и дело дергались укоризненно. — И только поэтому я и берусь за все безнадежные случаи. Так что у тебя? Никак «Люся»?