К тому времени Нургалиев погиб при освобождении Киева, в боях под которым я потерял весь свой расчет, за исключением одного земляка – ростовчанина.

В Восточной Пруссии мы стояли в городе Бреслау, который взяли с боями уже после падения Берлина.

Была весна 45 -го, на его окраинах буйно цвела сирень, все ходили хмельные от Победы и предстоящего возвращения на Родину.

Офицеры обзавелись трофейной техникой и разъезжали по городу и его окрестностях на всевозможных «Цундапах», «Опелях», «Мерседесах» и даже «Хорьхах». Многие тешились надеждой увезти их к себе домой, как трофеи.

Я такой блажью не страдал, ибо ждал вызова в артиллерийское училище, а туда автомобиль с собой из Германии не попрешь. Не по чину.

Однако мой последний комбат относился к этому вполне серьезно и всячески холил имеющийся у него новенький «Опель-кадет», доставшийся нам после одного боя.

Но вскоре военный комендант Бреслау издал приказ, по которому весь имеющийся в частях трофейный автотранспорт подлежал сдаче. После одной из поездок в штаб корпуса, капитан вернулся в часть без машины – ее изъяла военная комендатура.

Комбат рвал и метал, но делать было нечего, автомобили поотбирали даже у многих старших офицеров.

Прошел слух, что некоторые из них получили свои автомашины назад, послав туда представителей со щедрыми подношениями.

Решил пойти по этому пути и комбат, попросив меня съездить в комендатуру нашей части города, офицеры которой и реквизировали его «Опель». А для общения с ними дал золотой портсигар и хорошие швейцарские часы.

Я приказал своему Мишке – ростовчанину запрячь параконную повозку на резиновом ходу и в его сопровождении отправился в это учреждение.

Оно располагалось недалеко от центра, в трехэтажном здании, окруженном металлической оградой чугунного литья. Весь двор перед ним был заставлен десятками разнокалиберных автомобилей и мотоциклов, а у входа прохаживался часовой с автоматом.

Не зная наверняка, относится ли трофейная повозка к автотранспорту, я не стал рисковать и попросил Мишку остановить ее в соседнем переулке. Затем приказал ему никуда не отлучаться и направился к комендатуре.

Мордастый часовой скользнул по мне взглядом, я вошел в здание и, обратившись к сидевшему за стойкой дежурному офицеру спросил, как попасть к коменданту.

– Его нет, а в чем дело? – недовольно пробурчал тот.

– Я по поводу отобранного у моего комбата автомобиля.

– Ты сегодня уже десятый, лейтенант. Приказ читал?

– Читал.

– Так и вали отсюда. Кстати, ты на чем сюда приехал?

– Пешком.

– Ну, вот и топай назад. Не мы придумали. Приказ коменданта города.

Не солоно хлебавши, я покинул комендатуру и, выйдя за ограду, с досады закурил. Обдумывая, что делать дальше.

– Здорово, рыжий! – послышалось за спиной, я обернулся и увидел стоящего перед собой майора.

– Володька, ты?!

Это был мой земляк-танкист из Макеевки, но уже с погонами майора, в отлично сшитом габардиновом кителе с многочисленными орденами на груди и неизменной плеткой в руке. Мы обнялись, а затем долго хлопали друг друга по плечам, радуясь встрече.

– А где ж твой комбат-татарин, поди уже полковник?

– Нету комбата и ребят из расчета нету, полегли под Киевом.

Он на минуту задумался, а затем поинтересовался, – что я здесьделаю?

– Да вот, пытался из комендатуры автомобиль командира вызволить. Не получилось. А ты?

– Тоже сюда, но за своим, у шофера отняли. Я теперь командир танкового батальона.

– А на чем приехал? Смотри, и этот отберут.

– Не отберут,– рассмеялся майор, – вон он стоит. Мой красавец

На ближайшей улице, под старыми липами, стоял танк.

– Ты тут, немного погуляй, я сейчас свой вопрос решу и двинем ко мне, отметим встречу. Мой механик-водитель до сих пор тебя вспоминает и того кабана, что вы увели. Умора!

– А может не стоит? – сказал я, – коменданта на месте нету.

– Ничего, решу с помощником. И направился к зданию.

В это время к воротам подъехал роскошный «Хорьх», из которого вылез толстый подполковник, вальяжно проследовав в комендатуру. Судя по застывшему на месте часовому – то был комендант. Собственной персоной.

Он не спеша поднялся по ступеням и в двери столкнулся с выходящим майором. Володя козырнул и что-то стал объяснять подполковнику.

Тот побагровел, началась словесная перепалка, и комендант попытался нажать кнопку вызова дежурного. Не успел. Майор осатанел и с криком «Шкура!», несколько раз хлестко перетянул того по горбу. Досталось и опешившему часовому, который с воплями убежал в комендатуру.