— О женщине всегда нужно заботиться, защищать и лелеять, пока она не покинет воина, — сказал он ей.

— А если она этого не сделает? Отправить насильно, что ли? — спросила Триша.

— Женщины всегда уходят с тех пор, как Богиня наслала Великую инфекцию, — отрезал Улл.

— Твоя мать никуда не уходила, — напомнила она ему, — и, как я поняла из сведений Обучателя, Великая инфекция произошла потому, что один из ваших Императоров, Император Берто, надругался над двумя своими молодыми женщинами, пока ганглианцы и кализианцы смотрели на это сквозь пальцы в обмен на лучшее торговое соглашение.

— Это правда, — согласился Улл. — Они были наказаны за свои преступления. У Богини не было причин наказывать всех нас Великой инфекцией.

— Неужели ты сам был бы так снисходителен? — тихо спросила Триша. — А если бы ваши молодые женщины были изнасилованы? Или твоя мать?

— Нет, — неохотно прорычал он.

— Так почему же твоя Богиня должна это делать, особенно если ты обращаешься со своими женщинами не иначе, чем тот твой Император?

— Как ты можешь так говорить! — возмутился Улл. — Мы не оскорбляем наших женщин!

— Есть различные виды насилия, Улл, — возразила она ему. — Физическое. Эмоциональное. Вы убедили своих самок, что их единственная ценность заключается в количестве и типе потомства, которое они могут дать. То, кто они сами и чего хотят, не имеет для вас никакого значения. Может быть, Богиня хочет, чтобы вы поняли, что каждая из ваших женщин — это дар и она важна не для того, что может дать вам, а просто потому, кто она есть.

Через мгновение Улл тихо признался:

— Это то, о чем я никогда не думал.

— Ну, может быть, тебе стоит начать с твоей матери.

— Моя мать — аномалия, — сказал он ей.

— Я так не думаю, — возразила она. — Я думаю, она такая же, какой были когда-то ваши торнианские женщины. Сильные. Смелые. Они готовы сражаться за то, во что верят, даже если их никто не поддерживает. — Триша поймала себя на том, что думает о своей матери и о том, через что ей пришлось пройти, и поняла, что Патриция Гарсия-Берк и мать Улла были бы родственными душами. — Мне бы очень хотелось когда-нибудь познакомиться с твоей матерью.

Улл бросил на нее шокированный взгляд.

— Тебе бы хотелось? Почему?

Триша только пожала плечами.

— Она очень похожа на мою маму.

— Твою… маму? — он произнес это слово очень осторожно.

— Маму, — поправила ее Триша.

— Вы с ней очень близки? — кроме Королевы Лизы, Улл не знал ни одной матери, которая поддерживала бы контакт со своими отпрысками.

— Да, пока она не умерла два года назад, — Трише было трудно поверить, что это было так давно. Бывали дни, когда ей все еще казалось, что это было вчера. — Она была удивительной женщиной.

— Она продолжала поддерживать с тобой контакт после того, как представила вас? — спросил Улл.

— Это не был просто контакт, — поправила его Триша. — Она растила меня, большую мою часть жизни в одиночку.

Глаза Улла расширились от шока. Он не был проинформирован об этом, не знал, что это возможно.

— Но твой манно…

— Погиб… — тихо сказала она ему, — когда мне было два года. Он был солдатом, — она посмотрела на Улла. — воином. Семья моей мамы не приняла бы его из-за цвета его кожи. Так что мама осталась совершенно одна, когда он умер, ну, кроме тио Аарона.

— А что у него было не так с цветом кожи? — спросил Улл, глядя на ее карамельную красоту. — Он был чем-то болен?

— Нет! — Триша поймала себя на том, что улыбается. — Он был белым, светлокожим, похожим на тебя, только без розового с перламутровым оттенком. Цвет кожи моей мамы был таким же, как у моего тио.

— Понятно, значит, цвет кожи на Земле указывает на статус?

— Не совсем так, но есть люди, которые дискриминируют тех, кто не похож на них. Разве не так было в Торнианской Империи? У вас разные оттенки кожи.

— Тон нашей кожи отражает только изначальную родословную, от которой мы произошли, — сказал он ей.

— Значит, вы все родственники? — Триша нахмурилась, услышав это.

— Только до определенного момента, — ответил он ей. — Вот почему так важно, чтобы мужчина был пригодным и достойным воином, потому что, если он опозорен, это влияет на всех в его прямой родословной.

— Разве это не сбивает с толку?

— Нет, особенно сейчас, когда наша численность продолжает уменьшаться. Например, Бертос Гуттузо, чьим Домом теперь правит мой брат, был опозорен, когда он и его воины попытались свергнуть Императора. Они были убиты в бою вместе с самкой Бертоса, Рисой, когда она пыталась убить Императрицу и ее только что представленную принцессу.