Улл не понимал, зачем Триша решила продолжить эту тему. Ни одной торнианке не было дела до того, что скажет мужчина, или до его жизни, если только это не касалось ее напрямую. Могут ли земные самки быть настолько другими? Он действительно не верил в это, но, возможно, ошибался. Он медленно пересек комнату и сел на противоположный от Триши конец дивана.

— Это правда, — подтвердил Улл. — Задача торнианского самца привлечь внимание самки.

— Привлечь ее внимание? — Триша нахмурилась, услышав это. — Я ничего не понимаю.

— Мужчина должен уметь доказать женщине, что он может должным образом защитить и обеспечить ее, прежде чем она даже подумает о том, чтобы соединиться с ним, — объяснил Улл. — Если она все же решит соединиться с ним, то самец должен продолжать осыпать ее дарами, чтобы она не оставила его ради кого-то другого, прежде чем представит ему потомство.

— Подожди, ты имеешь в виду, что если одна из ваших самок согласится соединиться с мужчиной, она может просто уйти от одного в любое время, когда захочет, к другому мужчине?

— Да, она может оставить самца по любой причине, забрав с собой все, что он дал ей, до тех пор, пока она не зачала его потомство. Если она зачала, то самка должна оставаться с самцом до тех пор, пока не появится потомство. Но после появления потомства она может либо двигаться дальше, либо продолжить остаться с ним. Если потомство — самец, то положение самца закрепляется, и его родословная будет продолжаться. Если она представляет самку, его положение повышается, соответственно и ценность самки повышается.

— Ее ценность? — Триша не могла поверить, что Улл сказал это.

— Самка, которая уже представила самку, очень востребована другими самцами. Из-за этого она может потребовать за это еще дары, все, что захочет.

— И ребенок… ну то есть отпрыск, — поправила опять себя Триша. — А что будет с ним, если она выберет другого мужчину?

— Разумеется, он остается со своим манно, — сказал он, бросив на нее взгляд, который должен был бы быть очевиден.

— Ваши женщины просто берут и оставляют своих отпрысков? — ей было трудно поверить, что торнианские женщины регулярно бросают своих детей.

— Да, — ответил он ей. — Торнианские самки редко контактируют со своими отпрысками, как только те появляются на свет.

Триша не сомневалась, что Лиза никогда бы так не поступила.

— Но Лиза…

— Приняв титул Королевы, она признала Короля Грима своим единственным мужчиной. Потомство, которое она носит — женского пола, и он принял двух других ее молодых самок как своих собственных.

— Карли и Мики, — подсказала Триша.

— Кто? — спросил он, хмуро глядя на нее.

— Имена двух молодых самок Лизы — Карли и Мики, — повторила она их имена.

— Да, я знаю, — признал Улл. — Итак, у Короля Грима будет три молодые самки, и теперь ни один самец не посмеет оскорбить его, опасаясь, что тот лишит его своих самок.

Кое-что из этого показалось Трише знакомым, Лиза, должно быть, включила это в программу, но все же, во все это верилось с большим трудом. Будем надеяться, что она не упустила другой важной информации.

— Значит, твой отец, манно, — поправила она его, — будучи лордом, сумел привлечь четырех самок и продержать их достаточно долго, чтобы получить потомство от каждой из них? — спросила она, возвращаясь к разговору об Улле. Ей было бы легче вести переговоры, если бы она знала его лучше, но не потому, что он был ей лично интересен, по крайней мере, так она себе говорила.

— Нет, — коротко ответил Улл.

— Но у тебя же есть братья, — заметила она, хмуро глядя на него.

— Нас всех представила одна и та же женщина, — неохотно признал он. — Наша мать отказалась оставить нашего манно, хотя многие пытались ее переманить… и до сих пор это делают.

Триша не понимала, почему Улл так смутился.

— Твоя мать, похоже, удивительно сильная женщина. И твой манно тоже.

— Они оба были эгоистами… — отрезал он.

Триша откинулась на спинку дивана, не в силах поверить, что Улл только что сказал это.

— Как ты можешь так говорить?!

— Потому что это правда, — прорычал он. — Есть и другие мужчины, которым нужен ее дар, особенно после того, как она представила моему манно второго самца. У нее не было причин оставаться больше. Она должна была выполнить свой долг и позволить другим мужчинам иметь потомство. Вместо этого она снова забеременела.

Отвращение в голосе Улла было настолько шокирующим, что Триша не знала, что ответить. Ее мать всегда выступала против условностей, отстаивала то, что хотела и кого хотела. Для этого требовалось невероятное количество силы и стойкости. Триша знала, потому что ее собственная мать сделала то же самое, и Триша была благодарна за это, но Улл, очевидно, не был таким.