Остальная часть обеда прошла относительно быстро и спокойно, все, казалось, стремились поскорее уйти.

Харпер заметила, что Джек наблюдает за тем, как убирают еду, и когда женщина, собиравшая почти полные тарелки, прошла мимо, он остановил её, мягко спросив:

– Что вы делаете с едой?

Она посмотрела вниз.

– Какой едой, сэр?

Джек откинулся назад и заговорил тише:

– Едой, которую мы не съедаем.

– Мы… - Женщина беспомощно огляделась вокруг, но никто, кроме Харпер, не обратил внимания на этот разговор.
– Мы её выбрасываем, сэр.

– О.
– Джек повернулся, и на его лице отразилось смущение и грусть.

У Харпер заныло сердце. Ей было стыдно за каждый лишний кусочек еды, который она сама выбросила в мусорное ведро. Как часто он страдал от нехватки еды? Как часто он сидел где-нибудь в лесу, голодный и одинокий? Видеть здесь излишество - бездумное расточительство - должно быть, было невероятно мучительно для него.

Наконец Мистер Фэрбенкс встал.

– Спасибо всем за чудесный ужин. Мне нужно вернуться к работе. Харпер, было очень приятно, что ты присоединилась к нам.
– Он кивнул ей, и все остальные тоже встали.

– Благодарю, мистер Фэрбенкс, - сказала она, когда он вышел из-за стола.

Джек подошёл и взял её за руку, бросив угрожающий взгляд на Бретта, который уже уходил. Она нетерпеливо взяла Джёка за руку и позволила ему увести себя от обеденного стола.

Они испустили обоюдный вздох облегчения, когда быстро прошли по коридору в фойе. Найджел – дворецкий - появился, словно из ниоткуда, и они оба вздрогнули, прикрыв рты руками, когда он открыл для них дверь. Они сдерживали смех, пока не закрылась дверь, и быстро зашагали прочь, подальше от дома, тщетно пытаясь скрыть своё веселье.

Джек подтолкнул Харпер под навес, расположенный над гаражной дверью с другой стороны дома, и они оба расхохотались. Харпер нуждалась в выплеске эмоций и чувствовала себя в сто раз более расслабленной, как только её хихиканье утихло. Всё это было так нелепо.

Все были просто ужасны. Возможно, за исключением дедушки Джека. Он показался Харпер рассудительным и мудрым, но она не могла понять, почему он не обратил свой острый взгляд на Лони и её дерзких, невыносимых детей? А ещё… они были семьей Джека. Он нуждался в них, если хотел преуспеть в своей новой жизни. По крайней мере, он нуждался в том, что они могли ему дать. Имя Фэрбенкс откроет множество дверей, которые никогда не откроются для простых смертных - таких, как она.

– Что ты о них думаешь?
– спросил Джек, когда их приступ смеха полностью утих.
– Ты… наслаждаешься их обществом?

 Он поднял бровь.

Она слегка улыбнулась.

– Это, конечно, не Галлахеры.
– Она протянула руку, убирая прядь волос с его лба.
– Но они - твоя семья. Я могу сказать, что твой дедушка заботится о твоем благополучии. Он хочет помочь тебе адаптироваться. Обучиться. Добиться успеха. Я думаю, ты должен позволить ему это сделать.

– Ты так считаешь?

Харпер кивнула.

– Хорошо.

Он переплел свои пальцы с её.

– Когда я смогу остаться с тобой наедине?- прошептал Джек ей на ухо, и она вздрогнула.
– Я хочу, чтобы это было сейчас.

Харпер застонала.

– Я тоже. Но я не хочу становиться причиной раздора между тобой и твоим дедушкой.

Брови Джека задвигались вверх и вниз, что означало, что он подыскивает верное слово, и она ласково улыбнулась, встала на цыпочки и поцеловала его.

– Я заеду за тобой завтра. Мы покатаемся по городу, а потом ненадолго заедем ко мне домой.
– Она многозначительно улыбнулась ему.

– Этого будет недостаточно. Я хочу провести с тобой всю ночь.

Харпер рассмеялась.