Между прочим, Алексей сообщил, что со мной желает познакомиться ещё один (!!!) даймон. Зовут её (даймон женского пола) — Джемина. Кажется, наступает истинная 1001 ночь!

Исполняет группа «Doors».

(2`11).

People are strange… Кто бы спорил!

— Потрясающе! Потрясающе!..

Длинный нос дрогнул. Джемина не без труда оторвала наушники от головы, бросила взгляд на погасший монитор.

Встала.

— Я… Я никого не встретила, не услышала, но все равно… Читать — одно, а чтобы так, по-настоящему, вживую… Чувствуешь себя ангелом!

Выходило не очень складно, но Алёша не стал уточнять. Ангелом? Профессор и мистер Макферсон все больше даймонов поминали. Ну, пусть себе!

«Адресом» шотландца Алексей так и не поделился. У того и так полно дел в его ливингстоновской Африке. В следующий раз — если, он, конечно, будет.

— Сегодня ещё слетаем? Вместе? Я вас очень прошу, очень!.. Я… У вас там кофеварка. Хотите, Алексей Николаевич, кофе сварю?

Пожал Алёша плечами. Кофе, так кофе, варить, так варить. Вообще-то пора домой. Ночевать в «конспиративке» не хотелось. Пусто, голо, компьютер да диван. И ещё кофеварка, вчера купил.

На сегодняшний «сеанс связи» Джемина-подпольщица не просто напросилась — вломилась. Встретились там же, у бронзового Ярослава. Алексей получил очередной файл с распечатками, выслушал рапорт о трудовых свершениях группы АГ-3, случайно упомянул, что собирается вновь рискнуть, похвастаться решил.

Вспыхнули глаза Джемины-подпольщицы, прикусил Алёша язык, но понял — поздно. Не отвертеться. Не отвертелся, ясное дело. И к чему? В таком деле секундант в самом деле нужен, прав всезнающий Женин папа. Мало ли?

А мыслишка царапнула! Думал, по нему, неповторимому, баскетболистка сохнет, дня провести не может. А тут иное. Тянет Джемину прямиком в Ноосферу, в белые облака, в холодное голубое небо. Как его самого, Профессора, Женю.

Обидно? Не то, чтобы обидно…

Строг оказался Алексей Лебедев, связной товарища Севера. Сам «полетал» вволю, с упрямым шотландцем пообщался, Джемине же разрешил нужный диск Монро поставить. Бинауральный ритм 10 герц — и ни одного адреса. Нечего!

…Несправедливо, конечно. Не зря Джемине-подпольщице группу АГ-3 поручили. Сразу сообразила носатая, что диск Профессоров — «хитрый». Адрес есть, путь проложен, но только один, прямиком на планету Мирца. Зачем да почему, один Профессор ведает. Может, вправду решил почтальона направить к «тёте Лене»?

Про хитрый диск Алёша от Елены-рыжей слыхал, но Джемине рассказывать не спешил. Сама сообразила, молодец!

Джемина, оказывается, продумала все заранее. Вычислила наиболее удачную комбинацию записей Монро, чтобы сразу в облака, без пересадок. А файлом с заставкой Гранта и «адресом» Макферсона Алёшу Профессорова дочка ссудила. Удачно получилось.

Отработала Джемина свою путёвку. Макферсона сегодня тревожить негоже, и так отвлекли человека, а на планету Мирца можно вместе заглянуть. Баскетболистка и тут озаботилась — вторые наушники притащила.

«Тётя Лена», кажется, гостей ждёт?

— Сахар положить, Алексей Николаевич?

— Да… То есть… А, давайте!

Что с сахаром, что без. То ли кофеварка подкачала, то ли руки у баскетболистки под другое заточены, но получился не кофе, а…

Сойдёт!

— А мы, знаете, Алексей Николаевич, с ребятами думали о N-контактах. Техника — это важно, но ещё важнее понять, осмыслить, с чем имеем дело…

Покосился Алёша на разговорившуюся подпольщицу. Глаза горят, нос подрагивает, щеки румянцем пошли. Ишь, завелась! Осмыслить, говоришь? Давай, пробуй!

— Если с религиозной, с христианской точки зрения… Вы, Алексей Николаевич, не смейтесь, религиозный взгляд — тоже обобщение, порою очень точное, точнее научного. Что у нас получается? Человек создан «по образу и подобию», так? Значит, человек, как и Бог, наделён способностью творить и принимать самостоятельные решения. В перспективе, очень далёкой, человек может стать и в самом деле подобным Богу. В этом смысл существования человечества…

Пожал плечами товарищ Север, подобную поповщину услышав. Но перебивать не стал. Пусть себе! Для того и решил «сеанс связи» устроить, чтобы ни о чем не думать — кроме облаков, кроме загадочной Ноосферы. Завтра о другом придётся.

Завтра — похороны. Ошиблись по запарке репортёры, когда о побоище на весь мир орали, просчитались. Не двое убитых — трое. Двое случайные бедолаги, что на митинг заглянули, а вот третий…

Невезучий ты, Степан Квитко! И гайкой по тебе попало, и пулей. Вроде как меченый, в лотерею проигравший. Кинула Старуха кругляши с цифрами, выпали тебе «барабанные палочки»… «Кричи, не кричи, говори быстрей. Стена — кирпичи, приговор — расстрел…»