Что из всего этого следует? Белые обращаются с африканцами, как с недочеловеками, в лучшем случае — с неполноценными детьми. В результате в глазах негров сами оказываются таковыми. Очень часто белые задают вопросы в нарочито упрощённой форме — дабы глупые негры уразумели. Африканцы удивляются и отвечают соответственно. Доходит до того, что, даже говоря на родном языке (допустим, английском), белые для пущего «понимания» искажают его, прибавляя к словам «о» и «е». «Мы хотимо плыть другой береге, хотимо купить челноке». Негры только моргают, жалея глупых белых «человеке».

После этого совсем иначе относишься к жуткому жаргону негров из Южных Штатов, который так блестяще копируют Мбомо. «Да-а, са-а-ар, шибко глупая негра будет стараться, са-а-ар!».

Не первое уже поколение студентов-биологов смеётся над «кенгуру», что на языке австралийских аборигенов означает, как известно, «я не знаю». Спросили, называется! Но совсем недавно некий биолог из Оксфорда занёс в свои каталоги африканскую ящерицу с экзотическим названием «кайя» — что означает то же самое. Мой друг доктор Ливингстон был уже готов обозначить на карте местность под названием «Сирия» (!), но вовремя уточнил, что, собственно, не «Сирия», а «псидия», и не местность, а «другая сторона». Кенгуру, джентльмены!

Сам преподобный Ливингстон охотно рассказывает, как он, в приступе филантропии, решил (ещё будучи в Англии) приехать в Африку, дабы среди прочего познакомить «шибко глупую негру» с нужной и полезной культурой хлопка. Как выяснялось, качество здешнего хлопка, который «негра» разводит не первый век, превосходит американский.

Вместе с тем, наша, скажем так, наивность имеет и другую сторону. «Глупая белая человека» почему-то уверена, что негры — большие дети, добрые и наивные, неспособные к «взрослой» подлости и предательству. «Глупая негра» при случае охотно этим пользуется.

В 11.40 утра мы увидели воды большого озера. Его приближение заметно прежде всего благодаря множеству водных птиц, в том числе все тех же ястребов-рыболовов. Наконец, показался низкий, заросший высохшим камышом (и, как выяснилось позже, папирусом) берег. Чуть поодаль, севернее от нашего маршрута, видна высокая гора с пологими голыми склонами. Негры именуют её Пиримити или Мопей-пей, а озеро называют Ширва. Оно весьма велико, по рассказам туземцев, до 80 миль в длину и 20 в ширину (!!!), на нем много островов, вода же по неизвестной пока причине солёная, почти морская (!). Берега покрыты густой и красивой растительностью, вдали, кроме горы Пиримити, виднеется целая горная цепь, именуемая, если я правильно понял, Зомба.

Следует отметить, что, судя по моим наблюдениям (кипячение воды), мы находимся на высоте 1800 футов над уровнем моря.

Вместе с тем, наши проводники дружно уверяют, что Ширва — ещё не «Большая вода». Иривати находится севернее, в нескольких десятках миль и отделена от Ширвы узкой полоской земли.

Весь день я чувствовал себя Колумбом, вечером же пришлось примерить треуголку старины Бони. Леди Ньямоана пригласила меня в свой шатёр, разбитый недалеко от берега. Я удивился обилию охраны, но вскоре все выяснилось. Предстоял допрос пленного, точнее, перебежчика. Им оказался не негр, а араб родом из Келимане, города на восточном побережье. После первых же его слов (говорил он охотно, чем весьма облегчил свою участь) я понял, насколько эти сведения важны. Араб прибыл не просто из стана наших врагов — он бежал из страны Читабо. Я увидел настоящего обитателя Миомбо-Керит!

К сожалению, араб был хоть и словоохотлив, но несколько бестолков — или принимал нас за таковых. Его слова вполне соответствовали все тому же «моя-твоя шибко много однако», хотя переводчик с арабского у леди Ньямоаны очень неплох. У меня даже появилась мысль, что араб не так просто и наивен, как хочет показаться. Понял же я из его слов вот что.

Мой Даймон оказался во многом прав. Государство Миомбо-Керит возникло не так давно, лет двадцать пять — двадцать тому назад. Случилось сие благодаря тому, что на земли Читабо, населённые обычными «глупыми неграми» прибыли с востока (!!!) некие пришельцы, тоже чернокожие, но вооружённые мушкетами и говорящие по-английски (!!!). Гости быстро стали хозяевами, покорив местные племена, наложив на них дань — и заодно наладив производство пороха и огнестрельного оружия. Так что пушки Миомбо-Керит — отнюдь не сказка. Решительные пришельцы основали несколько хорошо укреплённых посёлков, ставших их форпостами среди земли миомбо. Они же взяли в качестве тотема (герба?) изображение загадочного зверя Керит-чимисет, считающегося среди здешнего населения олицетворением силы и свирепости.

Все это само по себе необыкновенно интересно и важно (пушки!!!), но араб сообщил и нечто иное. Пришельцы с мушкетами никогда не смогли покорить Читабо, если бы не договорились с истинными хозяева земли — некими страшными колдунами (?), обитающими в горах севернее Иривати.

Сие вполне можно отнести к обычным байкам. Колдунов здесь находишь повсюду, даже совсем под боком (если вспомнить нашего Куджура). Но рассказал о них не чёрный африканец, а правоверный мусульманин, называвший оных колдунов не иначе как «джинна», то есть, «злые духи»!

Леди Ньямоана выслушала весь рассказ, не дрогнув лицом. Надеюсь, я тоже выглядел достаточно хладнокровным. К сожалению, поговорить с нею не удалось.

Не без некоторого опасения я ждал визита Даймона. Разговор с ним меня заранее смущал. Кажется, мы оба не оправдываем взаимных ожиданий и надежд. Но мой дух так и не соизволил явиться, хотя некую весточку от него я все-таки получил. Меня посетил даймон по имени Алексей, с которым мы очень мило (иначе даже не скажешь) поболтали. У моего Даймона все в порядке, но он весьма и весьма занят. Сочувствую! Даймон Алексей, как я понял, не без успеха овладевает трудным искусством путешествия между мирами, именуемого у духов «N-контактами». Я пожелал ему всяческих успехов в этом нелёгком деле.