Шрифт:
Хатч включила проектор, и посреди кабинета появился гумп.
– Ее зовут Тили.
– Правда?
– Да нет. На самом деле мы не знаем, как ее зовут. – Хатч сменила изображение, и они очутились на одной из улиц города с храмом. Гумпы были повсюду. За прилавками магазинов, стояли и разговаривали, ехали верхом на животных, которые были одновременно некрасивыми и привлекательными (как бульдог или носорог). Маленькие гумпы с криками гонялись за подпрыгивающим мячом.
– Чудесно, – произнес Эрик.
– Правда, милые?
– Сколько у нас такого материала?
Хатч отключила звук, вынула диск и протянула ему.
– Столько, сколько им захочется.
– Да, прессе это понравится.
«Более того, – подумала она. – Если публика отреагирует так, как я предполагаю, правительству будет очень сложно постановить, что от гумпов больше неприятностей, чем выгоды, и отказаться от их спасения».
Под конец дня Хатч забрела в лабораторию. Гарольд был в кабинете, собирался уходить.
– Есть что-нибудь новенькое о тьюках? – спросила она.
– Да, – ответил он. – У нас еще один.
– Неужели?
– Опять у Каубелл.
– И это опять не была звезда?
– Он уже зажегся, когда «Метеоролог» начал работать. А до этого мы получали не очень хорошее изображение этой зоны, так что трудно сказать. Но это тьюк. Спектрограмма не врет. Между прочим, один из старых тьюков погас.
– Неплохо.
– Тот, который погас: мы не знаем, долго ли он был активен, потому что не имеем понятия, когда он зажегся. Возможно, за пару недель до того, как включился модуль наблюдения. – Гарольд принялся стряхивать с пиджака мнимые соринки. Наконец остановился. – В этом есть что-то странное. В том, как они гаснут. Как правило, настоящая сверхновая гаснет постепенно. Она может пару раз за какой-то определенный период снова вспыхнуть. Еще немного посветить. Но эти штуки... – Он искал нужное слово. – Они просто сгорают. Гаснут и больше не дают о себе знать.
– Как будто выключили свет?
– Да. Именно так. – Он нахмурился. – Снаружи холодно?
Хатч не была на улице с утра.
– Не знаю, – призналась она.
– Есть еще кое-что. – У Гарольда был довольный, озадаченный, изумленный вид. – Облака имеют тенденцию передвигаться волнами.
– Это уже не новость, Гарольд.
– Иногда это не так, но те, за которыми мы наблюдали, обычно перемещаются именно так. И вот что интересно: мы обнаружили несколько облаков рядом с тьюками. Если предположить, что они двигались волнами, то как минимум четыре тьюка, а возможно и все возникли вдоль фронта волн.
Хатч смотрела на него, пытаясь понять, в чем тут суть.
– Вы имеете в виду, что все это атаки? Мы видим, как взрываются миры?
– Нет. – Гарольд покачал головой. – Ничего подобного. Для этого высвобождается слишком большое количество энергии. Я имею в виду только то, что сказал: где бы ни случился такой взрыв, мы почти на сто процентов уверены, что там находилось облако.
– Никаких мыслей, что же происходит?
– Ну, всегда очень полезно уметь увязывать одно с другим. Это исключает лишние варианты. – Он улыбнулся почти весело. – Вчера вечером я бродил по Джорджтаунской галерее... – Он что-то искал в карманах. Перчатки. Куда он подевал перчатки? Гарольд задумался. Он нашел их в ящике стола, наморщил лоб, недоумевая, как они туда попали, и надел. Кажется, он уже забыл о Джорджтаунской галерее.
– И?.. – напомнила Хатч.
– О чем я говорил?
– О Джорджтаунской галерее.
– А, да. У меня возникло соображение, чем могут быть Омеги.
У нее перехватило дыхание. Выкладывай. Поделись.
– Это только идея, – заметил Гарольд. Он взглянул на часы и попытался протиснуться мимо нее. – Хатч, я опаздываю на ужин. Дайте мне немного подумать, и я расскажу.
Она схватила его за руку.
– Погодите, Гарольд. Вы не можете вот так уйти. Вы действительно что-то выяснили?
– Дайте мне пару дней. Мне нужно кое-что подсчитать. Получить больше данных. Если я получу то, что ищу, я объясню вам, чем они могут быть.
Из библиотечного архива
«Итак, идите и научите все народы...» Требование Евангелия стало уже не столь ясным. Считать ли тех, кого мы называем гумпами, народом в библейском смысле? Действительно ли они, подобно нам, духовные существа? Можно ли сказать, что у них есть души?
В третий раз за последнее время мы сталкиваемся с проблемой инопланетного разума, с существами, которые, кажется, наделены нравственностью и поэтому могут считаться детьми Божьими. До настоящего времени мы медлили, делали вид, что нас это не касается, избегали вопроса, который неоспоримо стоит перед нами: было ли Распятие уникальным событием? Имеет ли оно отношение только к тем, кто рожден от земных матерей? Или распространяется на все миры, до которых могут долететь сыны Адама?
Что же следует делать конкретно? Это нелегкий вопрос, и мы должны признаться, что не можем найти готового ответа в Писании. Мы стоим на распутье. И пока мы рассуждаем, как поступить, мы напомним тем, кто, облеченный властью принять решение, медлил более тридцати лет с момента первого открытия на Инакадемире, что отказ от действий – тоже решение. Пока мы тянем время, облако приближается к гумпам. Вся христианская община смотрит на нас. И, возможно, какой бы прецедент ни был создан в ближайшие месяцы, он определит направление миссионерской деятельности в будущем. Если мы в самом деле решим, что Евангелия неприменимы за пределами Земли, мы должны заявить об этом громко и открыто, сопроводив объяснением причин. С другой стороны, если они применимы, мы должны действовать. И поскорей. Время идет.
«Христианство сегодня». Апрель 2234 года.8
Космическая станция Союза. Пятница, 14 марта
Хатч тихо сидела в последнем ряду в конференц-зале, пока Коллингдэйл говорил со своей командой. Их было двадцать пять: ксенологи, социологи, математики и техники. А в первую очередь команда из двенадцати лингвистов, чьей задачей будет интерпретация сырого материала, отправленного командой «Дженкинса», и овладение языком гумпов.
За смотровыми окнами виднелся «Калиф Аль-Джахани», один из старейших кораблей Академии, и Хатч с опаской вспомнила о предостережении инженера. «Скорее всего обойдется, но никаких гарантий». Коллингдэйла это не обрадовало. Однако он принял реальное положение вещей, и эту информацию передали добровольцам. Ни один не отказался от участия.