Диггер с грустью провожал корабли взглядом.

– Настанет день, когда команды кораблей будут молиться, чтобы кто-нибудь вмешался.

Келли придвинулась ближе к нему, и ее рука обвила его плечо.

– Вот за это я и люблю тебя, Диг. Но это не наше дело. Даже будь все иначе, что бы ты сделал? Дал бы им карту их планеты? Может, подкинул бы компас? Когда ты уймешься?

Диггер не знал. Он подумал, какова была бы история человечества, если кто-нибудь пришел и прекратил, например, персидские войны. Дал бы нам и печатный станок, и линзы, и порох. Стало бы хуже? Определенного ответа не было, но он знал, что в этот миг хочет добраться до трех кораблей, которые сейчас огибают выступ у северной оконечности бухты.

Люди молчали. Их обдувал ветер. Толпа начала расходиться.

– Смотри на это так, – предложила Келли. – Все честно: у кораблей, вероятно, больше шансов выжить, чем у тех, кто остался. Они будут очень далеко, когда облако нагрянет.

– Спасибо, утешила.

– Да, а что ты хотел от меня услышать?

– Я все еще думаю, что мы должны предупредить их.

– Принцип божества.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты можешь вмешаться ради кратковременной пользы. Но это не будет полезно в долгосрочной перспективе.

– Надеюсь, мы не начнем говорить о метафизике?

Келли легла на землю, и ее незамаскированные радужки уставились в небо.

Диггер встал и посмотрел на город, рассыпанный по холмам позади них. И на горы за городом.

– Думаю, следует предпринять еще одну попытку поговорить с ними.

Он услышал ее вздох.

– Вместо того чтобы поджидать кого-нибудь на дороге, почему бы ни выбрать на этот раз подходящую кандидатуру?

– Макао, – сказал Диггер.

Она кивнула.

Они потеряли ее в толпе. Как найти кого-нибудь в нетехническом обществе? Нельзя посмотреть в справочнике, и невозможно спросить, не перепугав местных жителей до полусмерти.

Диггер и Келли просмотрели программу лекций, но не нашли ни объявлений, ни плакатов – никакого намека на то, что Макао собирается выступать.

– Мы даже не знаем наверняка, что она живет здесь, – ворчал Диггер. – Она могла просто приехать на отплытие.

– Нет. В Бракеле ее называли Макао из Кулнара. Это ее дом.

– Или она тут родилась. Ну ладно. Предположим, ты права. Как нам отыскать ее?

– Должен быть способ общаться с ними. Передать сообщение.

Диггер задумался: «Как бы вы передали послание Цицерону? Написали бы его на куске пергамента и отправили с гонцом, так? Но где найти гонца?»

Исследователи решили, что на сегодня хватит, и направили посадочный модуль на Утопию, где были одни и в безопасности.

Утром, когда они готовились вернуться в Кулнар, Диггер осведомился у Келли, нельзя ли ему взять серебряную цепочку, которую она носила на шее.

– Могу я узнать зачем?

– Хочу отдать ее другой женщине.

Келли склонила голову и посмотрела на него со смесью веселья и подозрения.

– Далековато до ближайшей другой женщины, Диггер.

– Я серьезно, – сказал он. – Это важно. А когда вернемся домой, я подарю тебе другую.

– Она дорога мне не из-за цены.

– Келли, она непременно поможет. И, возможно, мы придумаем способ вернуть ее.

– Не сомневаюсь.

По пути в город Диггер достал один из видеодатчиков и прикрепил к цепочке.

– Ну как?

– Жучок на цепочке.

Вообще-то, он считал, что получилось очень неплохо. Если не разглядывать вблизи, жучок напоминал темное полированное ювелирное изделие в форме диска. Именно так его восприняли бы гумпы.

Они нашли местный эквивалент магазина канцтоваров. Там продавались чернила, перьевые ручки, пергамент различной толщины и цилиндры для документов. Из-за похолодания в маленькой металлической печурке посреди помещения горел огонь. Дым выходил сквозь отверстие в крыше. Не «У Сигала», но для гумпов сойдет.

– Так где мы найдем гонца? – спросила Келли.

– Макао – артистка, – ответил Диггер. – Значит, ее должны знать в общественных учреждениях. – Ему не нравилось воровать, и он мысленно добавил магазинчик в список своих будущих компенсационных выплат, сразу после библиотеки Бракела. Он взял два цилиндра, ручку, пузырек чернил и немного бумаги. Затем земляне зашли в соседний магазин ковров и разжились несколькими монетами.

В общественных зданиях, где проходили слошены, спектакли и другие события, в это время дня было не слишком оживленно. Выбрав одно, люди заглянули внутрь. Помещение казалось пустым, только двое рабочих протирали стены.