Игорь Витальевич решил не мешать чужой беседе и шагнул по коридору дальше, к следующей двери, которая только что распахнулась. В коридор вышли молодой следователь и человек в белом медицинском халате, забрызганном кровью. Это был врач с машины «Скорой помощи», которая стояла рядом с домом, или судмедэксперт из следственной бригады, возможно, патологоанатом. Таковых теперь в поселке было сразу четверо, включая специалиста, присланного из соседнего райцентра. Предусмотрительное решение, если учесть общее количество убитых.

– Там что? – спросил старший лейтенант молодого следователя.

– Дети. Две девочки и мальчик. Зверство-то какое! Какой был смысл детей-то убивать?

Семипалатин заглянул за дверь и увидел, что дети были расстреляны прямо в своих кроватках. Они, наверное, что-то услышали, испугались и пытались закрыться одеялами, которые, к сожалению, не обладают свойствами бронежилетов и бывают не в состоянии выдержать попадания пуль. Тем более что расстреливали их бандиты с близкого расстояния, когда пуля еще имеет самую высокую скорость.

Эта детская комната была настолько мала, что там даже развернуться было бы трудно. Поэтому командир взвода и решил туда не заходить. Семипалатин знал, что старший сержант Колотушкин имел довольно слабую нервную систему. Бывали случаи, когда его рвало от вида чужой крови. Как же он тогда отреагирует на убитых малолетних детей?!

Следующая дверь тоже была слева. Старший лейтенант распахнул ее и шагнул за порог.

Эта комната была раза в четыре больше детской. На старомодном диване с круглыми валиками завалился на бок пожилой, если не сказать, что очень старый, мужчина с простреленной грудью. Его щеки и подбородок покрывала густая седая щетина. Он носил очки в круглой роговой оправе. Вместо сломавшихся дужек к ним были привязаны нитки с обычными гайками понизу. Сейчас очки свалились на кончик носа, с трудом, но все же держались на нем. Поправить их было некому, да и необходимости в этом не просматривалось. Родственники будут хоронить этого человека. Они и решат, в очках его под землю укладывать или без них.

Перед диваном стоял круглый стол, покрытый темным лаком, с белой ажурной скатертью, связанной крючком. Она красиво, почти торжественно контрастировала с поверхностью дерева. На столе лежали футляр для очков и раскрытая книга. Дочитать ее мужчине уже было не суждено.

По другую сторону стола, у стены, между двумя неширокими окнами, располагался компьютерный столик с монитором на нем. Системный блок стоял в отделении, специально для этого и предназначенном.

Перед столиком в офисном кресле сидела старушка, бессильно свесившая руки и уронившая подбородок на грудь.

Семипалатину показалось, что она вздохнула. Он обошел стол по кругу, приблизился к ней, готов был потребовать, чтобы старший сержант Колотушкин, вошедший в комнату следом за ним, позвал сюда врачей, и приложил два пальца к горлу старушки. Сонная артерия не пульсировала.

Только после этого старший лейтенант увидел на теле старушки сразу четыре ранения. Расположены они были по косой линии. Первая пуля вошла в правый бок в районе печени, последняя попала в район плеча, чуть левее ключицы. Автомат, из которого стрелял бандит, наверняка был без дульного тормоза. При очереди ствол швыряло вверх и влево. Две средние пули пробили старушке грудную клетку. Одна из них вошла в тело в районе сердца. С такими ранениями даже молодые люди не выживают. А об этой женщине и говорить не приходилось. Она, видимо, услышала, как кто-то вошел в комнату, повернулась вместе с креслом на колесиках и получила очередь.

В кого убийцы стреляли раньше, в старушку или в старика, было не ясно, но это обстоятельство не играло особой роли. Но ни он, ни она перед автоматной очередью даже не встали и оказать сопротивление стрелку возможности не имели. Но ведь бандитов могло быть и два, и три, хотя стреляли только двое. Возможно, даже одновременно.

Компьютер, за которым старушка сидела, оставался включенным. Старший лейтенант Семипалатин откатил в сторону кресло вместе с телом, выдвинул ближе к себе подставку под клавиатуру, сбоку от которой располагалась компьютерная мышь, и посмотрел на монитор. Оказалось, что старушка работала в социальной сети «Одноклассники». Пощелкав компьютерной мышью, командир взвода закрыл лишние вкладки, вышел на главную страницу, где располагался пост, и поинтересовался, на кого он зарегистрирован.

Старушку звали Джума Шахмардяновна Темирова. Но самое главное, что сильно удивило старшего лейтенанта, так это дата ее рождения. Ей неделю назад исполнился сто один год.

Если старик в этой же комнате – ее муж, то ему, следовательно, должно быть еще больше. У аварцев обычно мужья бывают старше жен на несколько лет. Он в таком возрасте еще и книги читал. А она за компьютером работала. Удивительные люди!

Скрипнула дверь. Семипалатин обернулся и поднял взгляд. В комнату вошли подполковник юстиции Газалиев и какой-то майор, тоже в мундире офицера юстиции.

– Джума Шахмардяновна Темирова, – констатировал командир взвода. – Сто один год от роду, но еще умудрялась работать в соцсети. Думаю, что не со своими одноклассниками общалась. Если они еще живы, то, скорее всего, компьютер стороной по большому кругу обходят.

– Не скажите, – не согласился майор юстиции. – У нас бабушки с дедушками бывают и современные, в ногу со временем живут.

– Это бабушка подполковника полиции Темирова, – сказал Газалиев. – В настоящий момент он исполняет обязанности начальника райотдела, пока тот на Кипре отдыхает. Это его дом. Только вот самого подполковника мы пока нигде не можем найти.