Подполковник юстиции Газалиев, из местных, республиканских, кадров, сразу разослал своих подчиненных по разным направлениям и потребовал от командира ментовского спецназа выделить каждому следователю группу прикрытия на случай, если кто-то из бандитов убежать не успел и сумел спрятаться в каком-то доме или дворе. У Семипалатина сложилось такое впечатление, что эти следователи даже не умели стрелять из пистолета, который имелся у каждого из них. По крайней мере, именно такое мнение имел, видимо, о своих подчиненных руководитель следственной бригады подполковник Газалиев. Но, может, он просто берег свой личный состав от любых посягательств со стороны бандитов.

Завершив разговор с ним, старший лейтенант Семипалатин вышел на связь с майором Лиговицким и доложил ему ситуацию. Майор пообещал сразу же выслать в райцентр еще одну бронемашину и трейлер, чтобы забрать сгоревшую.

Старший лейтенант Семипалатин отключился от связи и отошел в сторону, к своим коллегам, двум старшим лейтенантам, командовавшим взводами резерва.

К нему тут же подскочил заместитель командира взвода старший сержант контрактной службы Колотушкин и сказал:

– Вас, Игорь Витальевич, срочно требует к себе подполковник Газалиев.

Он вызвался показать двор, в который следовало идти, и даже сам пошел следом. Это на тот случай, если командиру взвода необходимо будет послать кого-то с поручением. Связь, конечно, дело великое, но она же на весь взвод работает, а поручения бывают и деликатными, о которых всем знать не положено.

Командир взвода поспешил во двор, указанный ему. Следственная группа во главе с подполковником Газалиевым стояла перед крыльцом, по которому, как определил старший лейтенант еще на подходе, разлилась большая лужа крови. Скорее всего, даже две. Ведь если бы эта кровь вытекла из одного человека, то он обязательно лежал бы здесь же, сам не будучи в силах даже уползти. Разве что его унесли бы отсюда. Но с чего такая честь, если рядом с крыльцом валялся другой бандит, без признаков жизни?

Рядом с дорогой недавно валялось еще несколько тел. Но там сотрудники «Скорой помощи» уже загрузили работой патологоанатомов местного морга, отправили бандитов в холодильник, а со двора тело унести еще не успели.

Но и с улицы убитых медики отправляли в морг только после осмотра места их гибели следователями. Те карманы бандитов обыскивали, забирали документы, средства связи и оружие, проводили многочисленные замеры от различных точек, составляли рукописные планы места происшествия, на том же листе тщательно описывали место гибели каждого человека.

Это была нудная, кропотливая работа, но проводилась она в полном соответствии с ведомственным Положением об осмотре места происшествия. При этом сами следователи зачастую понимали ненужность некоторых действий и их несоответствие общей ситуации. Однако никто не роптал и не рисковал выступать против правил, утвержденных много десятилетий тому назад, когда еще не существовало многих современных методов, например, той же видеофиксации. Даже рулетки у них были ручные, тогда как строители и все прочие спецы, которым часто доводится отмерять расстояние, давно уже использовали лазерные. Следователи сильно отставали от реальностей нашего века.

– Вы звали меня, Абдул-Меджид Ниязович? – спросил командир взвода у подполковника.

Он сам не знал, почему не желал общаться с представителем следственного ведомства на уставном языке.

– Да. Ты же теперь будешь, как мне сказали, эту банду курировать.

– Мне такого еще не сообщали, товарищ подполковник. Но, скорее всего, это буду именно я со своим взводом. У нас так обычно и случается. Кто первым с конкретной бандой столкнется, тот ее и добивает. Наверное, я этими вот гадами и займусь. Знать бы только, где они прячутся.

– Не сообщили тебе, значит, просто не успели еще, позже передадут. Главное в том, что твой начальник штаба мне сказал, чтобы я с тобой всей информацией делился. Так вот, полюбопытствуй, что в этом доме бандиты натворили. Пройди внутрь, посмотри, если нервы имеешь достаточно крепкие.

Старший лейтенант поднялся на крыльцо и услышал голос, доносящийся из-за двери. Пожилая женщина что-то говорила, скорее всего, по-аварски. В поселке жили в основном представители именно этого народа. Женщина, судя по интонации, явно чем-то возмущалась, проклинала кого-то. Впрочем, после той беды, которая здесь произошла, трудно было рассчитывать услышать что-то иное, например, заливистый смех. Тут же к ней подключился мужчина. Он говорил достаточно категоричным и весомым тоном, слова произносил с уверенностью, нимало не сомневаясь в своей правоте.

Командир взвода вошел в дом. Старший сержант Колотушкин шагнул туда за ним следом.

Сразу за входной дверью, неестественно подломив под себя руки, все еще сжимающие автомат, лежал бандит с простреленной головой. В нее угодили, видимо, сразу несколько пуль, выпущенных с короткой дистанции. Они прошли навылет, разворотили затылок. Кровь и мозговое вещество забрызгали стену коридора. Смотреть на нее было даже неприятнее, чем на самого убитого.

Длинный коридор вел внутрь дома. Двери в нем располагались и справа, и слева. Все они были закрыты. Как раз за ближайшей из них по левую сторону и раздавались голоса людей, разговаривающих вроде бы на аварском.